МЕНЮ
              








  Правовая природа права требования поручителя, исполнившего обязательство за должника  


 

The legal nature of the right of the requirement of the guarantor who has executed the obligation for the debtor

 

Сахаров Александр Вадимович,

Адвокат Коллегии адвокатов

 «Трунов, Айвар и партнеры» г. Москвы

 

Saharov Alexander Vadimovich,

the Barrister of

Moscow Bar «Trunov, Aivar and Partners»

 

Аннотация: В настоящей статье проанализированы суброгационный и  регрессный научные подходы к правовой природе права требования поручителя, исполнившего обязательство, к должнику по основному обязательству. В целях защиты прав поручителя сделан вывод о необходимости замены предусмотренной пунктом 1 ст. 365 ГК РФ суброгационной модели, по которой строится право требования поручителя, на регрессную модель.

 

The summary: In the present article are analysed subrogation and recourse scientific approaches to the legal nature of the right of the requirement of the guarantor who has executed the obligation, to the debtor under the basic obligation. With a view of protection of the rights of the guarantor the conclusion is drawn on necessity of replacement of item 365 ГКRF provided by point 1 subrogation models on which the right of the requirement of the guarantor, on recoursemodel is under construction.

 

Ключевые слова: регрессное обязательство; регрессное требование; регресс; поручительство; право требования поручителя; суброгация.

 

Keywords: recourse obligation; recourse requirement; recourse; the guarantee; the right of the requirement of the guarantor; subrogation.

 

Поручительство является одним из основных закрепленных в законе способов обеспечения обязательств, в том числе возникающих в сфере предпринимательской деятельности. Сущность поручительства в соответствии со ст. 361 ГК РФ заключается в том, что поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части.

Пункт 1 ст. 365 ГК РФ закрепляет, что к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора.

Правовая природа права требования поручителя, исполнившего свое обязательство, к должнику является предметом оживленной цивилистической дискуссии, поскольку предусмотренная законодательством конструкция защиты прав поручителя является сложной. Гражданский кодекс РФ, обозначая характер прав поручителя в отношении должника, говорит о переходе к нему прав кредитора по обеспечиваемому обязательству. Норма о переходе прав к поручителю содержится в ст. 387 ГК РФ, где также говорится о случаях перехода к другому лицу прав кредитора по обязательствам.

В литературе по этому поводу выделяются два основных подхода: право требования поручителя, исполнившего свое обязательство, имеет природу суброгации; право требования поручителя, исполнившего свое обязательство, является регрессным.

Сторонники первого подхода признают осуществление суброгации прав кредитора поручителю в результате исполнения поручительства, утверждая, что у поручителя не появляется абсолютно новое право требования. Последователи данного подхода считают, что поручитель приобретает права требования в отношении должника в результате сингулярного правопреемства, т.е. между поручителем и должником не возникает принципиально новое правоотношение, а имеет место частный случай перехода прав кредитора к третьему лицу на основании закона. Данная позиция обосновывается в трудах В.А. Мусина, В.А. Белова, И.В. Киселя; О.Г. Ломидзе, Е.А. Перепелкиной[1]. Кроме того, судебно-арбитражная практика в большинстве случаев трактует природу возникающего у поручителя права требования как суброгационную, указывая на то, что в связи с исполнением поручителем своего обязательства к нему переходит право кредитора на основании закона[2].

Однако, рассматривая поручителя в качестве лица, заступившего на место прежнего кредитора, мы сталкиваемся с серьезным противоречием. Основное обязательство между кредитором и должником прекратилось уплатой долга поручителем, следовательно, у кредитора уже нет никаких прав в отношении должника. На поручителя эти права не могут перейти, поскольку они прекратились.

Сторонники второго подхода исходят из наличия у поручителя регрессного требования в результате исполнения поручительства. Исторически первой в отечественной цивилистике была высказана данная точка зрения, сторонники которой считают, что правоотношение между исполнившим свое обязательство поручителем и должником представляет собой новое обязательственное отношение, возникшее после осуществления исполнения со стороны поручителя, так называемое регрессное обязательство.

Традиционно считается, что регрессное обязательство направлено на «восстановление справедливости», поскольку с помощью регрессного обязательства бремя перекладывается на виновного должника, чье действие (бездействие) было причиной исполнения со стороны третьего лица (регредиента). Соответственно, наделяя регредиента правом регресса к должнику, законодатель защищает имущественные интересы регредиента, являющего третьим лицом по отношению к исполненному обязательству, которое регредиент не обязывался исполнять за свой счет[3]. Очевидно, что выделенные в науке гражданского права основополагающие черты регрессного обязательства присущи в той или иной степени правоотношению, возникающему между поручителем и должником. Недаром, исследуя проблемы права регресса как такового, довольно часто цивилисты в качестве одного из примеров права регресса неизменно называют право требования поручителя к должнику.

В литературе за признание регрессным требования поручителя к должнику высказывались такие видные цивилисты, как: А. Шерстобитов, М.И. Брагинский, И.Г. Панайотов, B.C. Якушев, Е.А. Поссе, Е.А. Павлодский, С.В. Тетерин, В.В. Кресс и мн. др.[4]

Ученые обозначают, что содержание п. 1 ст. 365 ГК РФ свидетельствует о том, что поручитель приобретает право требовать с должника возмещения уплаченных кредитору сумм: «Поручитель, исполнивший обязательство, вовсе не заступает на место кредитора, а приобретает регрессное требование к должнику; становится кредитором по регрессному обязательству»[5]. Разграничивая цессию (как сделку по замене кредитора) и регресс, М.И. Брагинский обоснованно указывает, что «регресс порождает право, а при цессии передается возникшее право»[6].

Главный аргумент сторонников регрессной концепции состоит в признании основного обязательства между кредитором и должником прекратившимся в момент уплаты долга поручителем. Ввиду прекращения основного обязательства переход прав кредитора по нему признается невозможным. В результате делается вывод о возникновении у поручителя нового права по отношению к должнику для взыскания уплаченного кредитору[7]. При этом в качестве подтверждения приводится Постановление Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 08.10.1998 г. (в ред. от 04.12.2000 г.) № 13/14 «О практике применения положений гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами»[8], согласно п. 18 которого после удовлетворения требования кредитора поручителем полностью или частично основное обязательство в соответствующей части признается исполненным.

Другим аргументом сторонников регрессного подхода в обосновании вывода о прекращении обеспечиваемого обязательства является признание «практического» сходства исполнения, предоставленного кредитору поручителем и надлежащим исполнением обязательства должником[9].

В обосновании своей позиции сторонники регрессного характера права  поручителя к должнику приводят и иные соображения практического характера. Так, в судебно-арбитражной практике встречаются судебные решения, в которых суды на основании содержания положений Гражданского кодекса РФ о правах поручителя, исполнившего свое обязательство, делают вывод о том, что поручителю в данном случае предоставляется право регресса[10]. Иногда суды именуют право требования поручителя, исполнившего свое обязательство, регрессным правом, для того, чтобы решить процессуальные задачи. Судебная практика идет по пути отрицания возможности осуществления процессуального правопреемства на стороне кредитора в результате исполнения поручителем возложенного на него обязательства. В частности, арбитражный суд признал невозможным заменить кредитора-истца на поручителя, исполнившего свое обязательство, в порядке правопреемства по рассматриваемому делу, поскольку исполнение поручителем обеспеченного обязательства прекращает обязательства должника перед кредитором. Следовательно, так как существовавшее между должником и кредитором правоотношение прекращается, невозможна замена стороны в таком правоотношении[11]. Таким образом, практика процессуального оформления требования поручителя способна существенно влиять на решение вопроса идентификации гражданско-правовой природы права поручителя.

Однако формулировка п. 1 ст. 365 ГК РФ такова: «К поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству». Т.е. основное обязательство при исполнении его поручителем за должника не прекращается. Следовательно, приходится констатировать, что действующее законодательство сконструировано таким образом, что можно сделать явный вывод о суброгационной природе права требования поручителя, исполнившего основное обязательство за должника.

Наиболее детально понятие суброгации было разработано французскими цивилистами Е. Годэме, Р. Саватье. Последний именовал суброгацию «исполнением обязательств со вступлением в права кредитора»[12]. Суброгация является случаем замены кредитора в гражданском правоотношении, происходящий на основании платежа, произведенного третьим лицом первоначальному кредитору в погашение либо издержек, связанных с содержанием кредитором чужого имущества (вещная суброгация), либо долга по обязательству (личная суброгация). Очевидно, что в случае с поручительством речь идет о личной суброгации.

Вместе с тем, положения гражданского законодательства допускают двусмысленное толкования. В правовой литературе неоднократно указывалось на неудачную редакцию ст. 365 ГК РФ. Как справедливо отмечает И.А. Звекова, данная статья не содержит указания, при исполнении какого именно обязательства к поручителю переходят права кредитора: основного обязательства или обязательства из договора поручительства[13].

Также замечания вызывает формулировка ст. 387 ГК РФ, согласно которой права кредитора по обязательствам переходят к другому лицу вследствие исполнения обязательства должника его поручителем. Как справедливо отмечает Е.А. Перепелкина, основываясь на ее буквальном толковании, следует признать переход прав кредитора к поручителювозможным только в тех случаях, когда поручитель исполнит в натуре то, что обязался исполнить в пользу кредитора должник[14].

Приведенное мнение представляется не вполне верным, поскольку не учитывает самостоятельного характер ответственности поручителя. Представляется целесообразным присоединиться к мнению В.А. Белова, указывающего, что в ст.ст. 365 и 387 ГК РФ речь идет об исполнении поручителем своего обязательства[15].

При применении сконструированного законодателем субогационного подхода к природе права требования поручителя, исполнившего обязательство, возникают следующие проблемы.

Во-первых, исполнение, осуществляемое поручителем, не всегда совпадает с надлежащим исполнением основного обязательства должником. Это очевидно, когда речь идет об обеспечении поручительством обязательств не денежных, а предполагающих исполнение в натуре: например, при обеспечении поручительством обязательств поставщика по договору поставки или подрядчика по договору подряда. Соответственно при реализации своего права требования к поручителю кредитор получает денежное возмещение. Однако по конструкции суброгации к поручителю переходят права кредитора по основному обязательству. А кредитор в том же договоре поставки или договоре подряда имеет право требования от должника исполнения обязательства в натуре (получить поставку товара в свою пользу, или принять результаты выполненных работ в свою пользу). Следовательно, и поручитель имеет право требовать от должника только исполнения обязательства в натуре, но ни при каких условиях – возврата уплаченных кредитору денежных средств. Совершенно справедливо в связи с этим указываетВ.А. Белов, что при суброгации в данном случае поручитель может оказаться в ситуации, когда он вынужден будет принять ненужную ему вещь[16]. Такая ситуация не всегда может быть интересна поручителю, она ставит его в заведомо невыгодное положение, делает «проигравшей» стороной. В.В. Кресс также выносит за рамки интереса поручителя получение исполнения причитавшегося кредитору по основному обязательству, за исключением случаев, когда предметом обеспечиваемого обязательства является имущество, в приобретении которого заинтересован поручитель[17]. Однако, следует заметить, что на практике поручитель требует от должника не исполнения в натуре, а возмещения денежных средств, уплаченных за него кредитору, что никак не укладывается в рамки предусмотренной ст. 365 ГК РФ суброгационной конструкции. Таким образом, между поручителем и должником продолжает существовать основное обязательство, но с изменившимися характером и объемом требований кредитора, которым теперь уже становится поручитель.

В цивилистике есть сторонники устранения обозначенной проблемы с помощью установления возможности перевода не денежного обязательства в денежное. Так, По мнению С.В. Сарбаша данное затруднение можно было бы решить посредством внесения в законодательство нормы, позволяющей перевести не денежное требование в денежное на эквивалентную сумму. Такой подход используется Гражданском кодексе Нидерландов (ст. 12 (2)[18]. И.В. Кисель и М.А. Звягинцева обнаруживают необходимую норму, рассматривая п. 2 ст. 405 ГК РФ. По их мнению, в соответствии с ней поручитель получает право вследствие просрочки должника и утраты интереса для кредитора в исполнении обязательства требовать возмещения убытков[19]. Как указывает М.А. Звягинцева, в силу сложившейся практики отказ поручителя от принятия исполнения основного обязательства подразумевается в силу правового обычая и очевиден для должника, получающего денежное требование от поручителя, так как поручитель никогда и не имел того же интереса в исполнении обязательства, что и кредитор в основном обязательстве. Однакомы не находим оснований для поддержки мнения И.В. Киселя и М.А. Звягинцевой, поскольку п. 2 ст. 405 ГК РФ прямо указывает на возможность истребования убытков только в том случае, когда кредитор утратил интерес в исполнении. Поручитель же изначально не имел такого интереса. Поэтому для разрешения обозначенной выше проблемы необходим поиск иных способов.

Во-вторых, применение суброгации фактически сокращает срок судебной защиты по требованиям поручителя кдолжнику. Это обусловлено тем, что согласно ст. 201 ГК РФ перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления, в отличие от регрессных обязательств, по которым течение срока исковой давности в силу п. 3 ст. 200 ГК РФ начинается только с момента исполнения основного (первоначального) обязательства. Следовательно, при модели суброгации продолжает течь срок исковой давности по основному обязательству, а оно может возникнуть задолго раньше момента исполнения поручителем за должника, и, соответственно до момента перехода к нему прав кредитора. Соглашаясь с мнением В.В. Кресса, надо заметить, что указанное обстоятельство способно привести к ситуации, при которой поручитель в результате суброгации может получить требование кредитора с истекшим сроком давности (например, при удовлетворении кредитора в последний день срока исковой давности)[20]. В связи с этим М.А. Звягинцева справедливо отмечает, что при суброгации поручителю становится невыгодно тянуть с удовлетворением требования кредитора, так как, оттягивая момент исполнения по своему обязательству, он тем самым сокращает период времени, в течение которого его требование к должнику может быть реализовано[21]. Поэтому промедление в удовлетворении требования кредитора по договору поручительства или залога не входит в интересы самого поручителя.

Однако нам представляется более целесообразным применение регресса в отношениях между поручителем, удовлетворившим требования кредитора, и должником, так как в соответствии с п. 3 ст. 200 ГК РФ по регрессным обязательствам течение срока исковой давности начинается с момента исполнения основного обязательства.

Приведенные выше рассуждения идут вразрез с концепцией вступления поручителя в права кредитора по модели суброгации как вида сингулярного правопреемства.

Таким образом, выявлено, что предусмотренная пунктом 1 ст. 365 ГК РФ суброгационная модель, по которой строится право требования поручителя, исполнившего обязательство, к должнику по основному обязательству, не отвечает целям защиты прав поручителя, поскольку применение суброгации, во-первых, предполагает переход права требования к должнику в том виде, в котором оно существовало у кредитора, т.е. право требовать исполнения обязательства в натуральной форме, а не в денежной, что не всегда в интересах поручителя, и, во-вторых,фактически сокращает срок исковой давности по требованиям поручителя к должнику.

В целях устранения обозначенных ущемлений нами предлагается предоставить поручителю, исполнившему обязательство, регрессное право требования к должнику по основному обязательству, закрепив это в п. 1 ст. 365 ГК РФ.

 



[1]
См.: Ломидзе О.Г. Суброгация в гражданском праве России // Хозяйство и право. 2001. № 10. С. 20; Перепелкина Е.А. Теоретические и практические аспекты проблемы квалификации природы права требования исполнившего свое обязательство поручителя // Нотариус. 2006. N 1. С. 63; Мусин В.А. Суброгация в советском праве // Советское государство и право. 1976. N 7. С. 129-130. С. 126-130; Белов В.А. Поручительство. Опыт теоретической конструкции и обобщения арбитражной практики. М.: ЮрИнформ, 1998. С. 91-101; Кисель И.В. Обязательства с участием третьих лиц: Дис... канд. юрид. наук. М., 2002. С. 109-182.

[2]Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 12 октября 2004 г. N А56-31805/03; Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 17 августа 2004 г. N КГ-А40/7058-04; Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 30 октября 2002 г. N КГ-А40/7273-02; Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 17 января 2005 г. N Ф08-6165/2004; Постановление Высшего Арбитражного Суда РФ от 17 августа 2004 г. N 5106/04 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».

[3]См.: Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 4-13; Смирнов В.Т. Указ. соч. С. 64; Юдельсон К.С. Регрессное обязательство в основных институтах советского гражданского права. С. 70-155.

[4]См.: Шерстобитов А. Регрессные обязательства между социалистическими организациями в арбитражной практике // Хозяйство и право. 1987. N 12. С. 74; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный) / Отв. ред. О.Н. Садиков. М.: Инфра-М, 2006. С. 347; Советское гражданское право: Учебник / Отв. ред. В. А. Рясенцев. Ч. 1. М. 1960. С. 491; Советское гражданское право: Учебник / Под ред. О.А. Красавчикова. Т. I. M.: Высшая. школа, 1968. С. 474; Советское гражданское право: Учебник / Отв. ред. В.Т.Смирнов, Ю.К. Толстой, А.К. Юрченко. Ч. 1. Л.: Изд.-во ЛГУ, 1982. С. 400; Комментарий к ГК РСФСР. 3-е изд., испр. и доп. / Отв. ред. С.Н. Братусь и О.Н. Садиков. М.: Юридическая литература, 1982. С. 253; Тетерин С.В. Юридический состав, влекущий суброгацию // Теоретические аспекты современного российского права: Сборник научных трудов. Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2003. С. 111; Кресс В.В. Обязательство по возврату банковского кредита и поручительство как способ его обеспечения. Дисс. … к.ю.н. Томск, 1999. С. 190.

[5]См.: Советское гражданское право. Т. 1 / Под ред. О.А. Красавчикова. С. 474; Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР. С. 253; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Под ред. О.Н. Садикова. С. 617.

[6]См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. Кн. 1. Изд. 3-е, стереотипное. М.: Статут, 2001. С. 375.

[7] См.: Новоселова Л.А. Проценты по денежным обязательствам. 2-е изд., испр, и доп. М., 2003. С. 131-140.; Гражданское право. Общая и особенная части: учебник / А.П. Фоков, Ю.П. Попов, И.А. Черкашина; отв. ред. А.П. Фоков. М.: КНОРУС, 2007. С. 280.

[8]Вестник ВАС РФ. 1998. №11.

[9]См.: Кресс В.В. Указ. соч. С. 192.

[10]Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 20 апреля 1998 г. N А58-1600/97-Ф02-337/98-С2 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».

[11]Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 15 декабря 2003 г. N Ф09-3675/03-ГК // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».

[12] См.: Годэме Е. Общая теория обязательств. Перевод с французского. М.: Юрид. изд-во МЮ СССР, 1948. С. 471-478; Саватье Р. Теория обязательств. Юридический и экономический очерк: Перевод с французского. М.: Прогресс, 1972. С. 381-383.

[13]См.: Звекова И.А. Развитие института поручительства в российском нраве // Актуальные проблемы гражданского права. Вып. 2. / Под ред. М.И. Брагинского, М.: Статут, 2000. С. 188.

[14]См.: Перепелкина Е.А. Указ. соч. С. 17-23.

[15]См.: Белов В.А. Указ. соч. С. 98.

[16]См.: Белов В.А. Указ. соч. С. 61-63.

[17]См.: Кресс В.В. Указ. соч. С. 195.

[18]Сарбаш С.В. Обязательства с множественностью лиц и особенности их исполнения. М.,
2004. С. 12.

[19]Звягинцева М.А. Правовое регулирование поручительства по законодательству РФ. Дис. ... к.ю.н. М. 2001.  С. 153; Кисель И.В. Указ соч. С. 133.

[20]См.: Кресс В.В. Указ. соч. С. 193.

[21]Звягинцева М.А. Указ. соч. С. 153





Афоризмы о праве


Всякая насильственная мера чревата новым злом.


Ф. Бэкон

Новости и факты


16.01.2013
XII очередная ежегодная конференция адвокатов Московской области состоится 25 января 2013 г. по адресу: Москва, ул. Б. Никитская, дом 53, Центральный Дом литераторов. Начало работы конференции в 11.00 часов. Регистрация делегатов с 10 час. 15 мин.


14.01.2013
План семинарских занятий с лицами, которым присвоен статус адвоката на февраль 2013 года...


14.01.2013
План семинарских занятий с лицами, которым присвоен статус адвоката на февраль 2013 года...


26.12.2012
Совет АПМО поздравляет коллег с Новым Годом.


21.11.2012
Началась регистрация участников первого ежегодного конкурса "ЮРИСТ-ПРОФЕССИОНАЛ"