МЕНЮ
              








  ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ РЕГРЕССНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ, ВОЗНИКАЮЩИХ В СФЕРЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ  


 

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

 

На правах рукописи

 

 

САХАРОВ АЛЕКСАНДР ВАДИМОВИЧ

 

 

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ РЕГРЕССНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ, ВОЗНИКАЮЩИХ В СФЕРЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

 

 

 

Специальность: 12.00.03 – гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право

 

 

Диссертация на соискание ученой степени

кандидата юридических наук

 

 

 

 

 

Москва – 2009

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………………………….3

 

ГЛАВА 1. ЦИВИЛИСТИКО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РЕГРЕССНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ, ВОЗНИКАЮЩИХ В СФЕРЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ……………………….13

  1.   Понятие, правовая природа и система регрессных обязательств в гражданском праве Российской Федерации…………………………………...13
  2.   Соотношение регрессных обязательств со смежными правовыми институтами……………………………………………………………………...39  

1.3.  Специфика регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской …………………………………………………………..56

1.4.  Субъектный состав регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности …………………………………………..69

 

ГЛАВА 2. ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ РЕГРЕССА В ДОГОВОРНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВАХ, ВОЗНИКАЮЩИХ В СФЕРЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ………………………..83

2.1.  Особенности регресса в банковской гарантии, возникающей в сфере предпринимательской деятельности…………………………………………...83

2.2.  Специфика регресса в поручительстве, возникающем в сфере предпринимательской деятельности………………………………………….108

2.3.  Регресс в страховых обязательствах, возникающих в сфере предпринимательской деятельности………………………………………….126

 

ГЛАВА 3. ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ РЕГРЕССА ВО ВНЕДОГОВОРНЫХ И В КОРПОРАТИВНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВАХ, ВОЗНИКАЮЩИХ В СФЕРЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ……………………………………………………………141

3.1.  Регресс в деликтных обязательствах, возникающих в сфере предпринимательской деятельности………………………………………….141

3.2.  Специфика регресса в корпоративных обязательствах………………...156

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ……………………………………………………………….168

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ……………………………180

ВВЕДЕНИЕ

 

Актуальность темы диссертационного исследования.Правовому регулированию регрессных обязательств в науке дореволюционного и советского гражданского права уделялось нема­лое внимание, что во многом способствовало выяснению понятия, роли и значения регрессных обязательств применительно к отдельным институтам гражданского права. На современном этапе экономического развития, повлекшего изменение правовых норм, действующее гражданское законодательство предусматривает регрессные обязательства, однако не содержит подробной их регламентации.

Развитие правового регулирования регрессных обязательств имеет особенно большое значение для предпринимательского оборота, поскольку для устойчивости коммерческого оборота важно, чтобы все платежи оплачивались своевременно, пусть не самим должником, а другим лицом, которое с помощью конструкции регрессного обязательства может восполнить свои имущественные потери. Это влечет необходимость изучения специфики регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности, под которыми для целей настоящей работы понимаются не только регрессные обязательства, возникающие между субъектами предпринимательской деятельности, но также между субъектами предпринимательской деятельности и гражданами, и между субъектами предпринимательской деятельность и публичными образованиями.

В правовой науке существуют научные труды, посвященные отдельным вопросам, возникающим в связи с возникновением и исполнением регрессных обязательств, с их соотношением со смежными правовыми институтами. Вместе с тем, множество проблем, возникающих в рамках применения правовых норм о регрессных обязательствах, в том числе возникающих в сфере предпринимательской деятельности, остаются неисследованными либо дискуссионными. Недостаточное нормативное регулирование регресса в предпринимательской сфере создает немало трудностей в практической деятельности субъектов предпринимательской деятельности, а также правоприменительных органов, которые постоянно сталкиваются с проблемами правовой неопределенности многих вопросов, касающихся возникновения и исполнения регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности.

Во-первых, законодательство не содержит четких определений регрессного обязательства, регрессного обязательства, возникающего в сфере предпринимательской деятельности, а также сторон регрессного обязательства, возникающего в сфере предпринимательской деятельности, что затрудняет практическое применение регресса в виду его частого смешения с суброгацией, а также усложняет определение правового статуса регрессата и регредиента.

Во-вторых, регрессные обязательства, предусмотренные современным гражданским законодательством, не приведены в единую систему, что не дает современной правоприменительной практике должного и необходимого теоретического и нормативного основания, которое позволило бы четко и единообразно разрешать споры, вытекающие из регрессных обязательств.

В-третьих, во многих случаях вместо регрессной конструкции в гражданском законодательстве предусмотрена конструкция суброгации, которая не всегда в полной мере отвечает целям защиты более слабой стороны в обязательстве.

В-четвертых, существуют пробелы и неопределенности в правовом регулировании регресса, возникающего в рамках таких обеспечительных обязательствах как банковская гарантия и поручительство, а также в страховых, внедоговорных и в корпоративных обязательствах, возникающих в сфере предпринимательской деятельности.

В-пятых, регредиент в регрессном обязательстве не имеет право передать третьему лицу на основании договора об уступке права требования или на основании закона свое регрессное требование к регрессату, а также стороны предпринимательского обязательства не могут заключить договор залога недвижимости (ипотеки) для обеспечения исполнения регрессного обязательства, которое может возникнуть в будущем. Эти положения действующего законодательства существенно снижают эффективность использования регрессных обязательств в сфере предпринимательской деятельности.

В виду изложенного представляется необходимым исследование современного правового регулирования регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности, сложившейся судебно-арбитражной практики по спорам, возникающим в результате их возникновения и исполнения.

Вышесказанное, несомненно, подтверждает актуальность исследования, направленного на обоснование новых положений современной доктрины гражданского и предпринимательского права, связанных с возникновением и исполнением регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности.

Состояние научной разработанности темы. Одним из виднейших дореволюционных исследователей регрессных обязательств являлся А.X. Гольмстен. В советской юридической литературе к исследованию регрессных обязательств и регрессных исков обращались такие цивилисты как М.М. Агарков, X.Э. Бахчисарайцев, В. Корецкий, Л. Майданик, В.Т. Смирнов, К.С. Юдельсон и др. Отдельный аспект данной проблематики, а именно, регрессные обязательства между социалистическими хозяйственными организациями, рассмотрен в работе советского ученого И.Б. Новицкого.

Регрессное обязательство достаточно редко является объектом исследования в современной гражданско-правовой литературе. Несмотря на то, что регрессные обязательства широко распространены в практике, в цивилистической литературе отсутствуют фундаментальные исследования регрессных обязательств, в том числе возникающих в сфере предпринимательской деятельности. Отдельные аспекты правового регулирования регрессных обязательств были затронуты в трудах таких современных ученых как В.А. Белов, М.И. Брагинский, В.В. Витрянский, С.В. Дедиков, В.А. Егиазаров, Ю.В. Журавлева, И.А. Звекова, О.Г. Ломидзе, Л.А. Новоселова, Е.А. Перепелкина, В.В. Почуйкин, И. Резепов, О.Н. Садиков, С.В. Сарбаш, Р.П. Сойко, Е.А. Суханов, Д.В. Тариканов, А.В. Терехов, Г.Н. Шевченко. А.Е. Шерстобитов.

Цель диссертационного исследованиясостоит в разработке теоретических и практических положений, направленных на совершенствование правового регулирования регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности.

В соответствии с указанной целью исследования в работе поставлены следующие основные задачи:

- выявить правовую природу регрессного обязательства, выделить его сущностные признаки, на основе которых разработать его определение;

- исследовать соотношение регрессных обязательств со смежными правовыми институтами;

- осуществить попытку систематизации регрессных обязательств в гражданском праве Российской Федерации, предложив критерии для их классификации;

- изучить специфику регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности, а также особенности из субъектного состава;

- проанализировать особенности регресса в таких обеспечительных обязательствах как банковская гарантия и поручительство, а также в страховых обязательствах, возникающих в сфере предпринимательской деятельности;

- исследовать специфику регресса во внедоговорных и в корпоративных обязательствах, возникающих в сфере предпринимательской деятельности;

- выработать и обосновать предложения и рекомендации по совершенствованию действующего законодательства в сфере правового регулирования предоставления регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности, а также практики его применения.

Объектом исследования являются общественные отношения, складывающиеся в процессе возникновения и исполнения регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности,  рассмотренные в теоретическом и практическом аспектах.

Предметом исследования являются нормы действующего, гражданского и предпринимательского законодательства, направленные на регулирование регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности, а также практика их применения.

Методологическая основа и методы исследования.В диссертационной работе в процессе исследования поставленных научных задач использованы общенаучные и частнонаучные методы познания – диалектический, материалистический, формально-юридический, конкретно-исторический, историко-сравнительный, социально-правовой, социологический, а также логический методы, методы анализа и синтеза.

Конкретно-исторический и историко-сравнительный методы дали возможность проанализировать специфику правового регулирования регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности в различные исторические периоды, что позволило выявить основные тенденции, характерные для развития в настоящее время института регресса.

Социально-правовой и социологический методы позволили рассмотреть особенности правового регулирования регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности, и их значение в современной социально-экономической среде.

Формально-юридический, логический методы, методы анализа и синтеза использовались для изучения различных норма российского законодательства, направленных на регулирование регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности.

Теоретическую основу диссертациисоставили труды ученых-цивилистов, исследовавших специфику регрессных обязательств, а также работы, посвященные исследованию понятия и признаков предпринимательской деятельности, предпринимательских обязательств. Работа основана на достижениях истории, общей теории права, а также гражданского, предпринимательского и иных отраслей права.

Нормативную базу исследованиясоставляют Конституция Российской Федерации, Гражданский кодекс Российской Федерации, другие федеральные законы и подзаконные акты, регулирующие отношения, составляющие объект диссертационного исследования.

Эмпирическая основаисследования. Изучение объекта и предмета исследования потребовало анализа материалов судебно-арбитражной практики, обобщенной судебной практики, публикуемой высшими судебными инстанциями Российской Федерации, а также материалов научно-практических конференций и семинаров по проблемам гражданского и предпринимательского права.

Научная новизнаисследования проявляется в системном подходе к исследованию правового регулирования регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности. В диссертации разработано авторское определение понятия «регрессное обязательство». Предложена авторская классификация регрессных обязательств взависимости от особенностей гражданско-правового статуса участвующих в них субъектов, от основания возникновения, а также по степени соотношения свободы и повышенной ответственности субъектов регрессных обязательств.

Выявлена специфика регрессного обязательства, возникающего в сфере предпринимательской деятельности, и предложена его авторская трактовка. Дано определение регрессата и регредиента как сторон регрессного обязательства, возникающего в сфере предпринимательской деятельности.

Предложено заменить в гражданском законодательстве модель суброгации регрессной моделью в случае, если регрессатом является субъект предпринимательской деятельности, а регредиентом – гражданин, в целях предоставления повышенной защиты прав последнего как более слабой стороны в обязательстве.

Доказано, что регредиент в регрессном обязательстве, в том числе возникающем в сфере предпринимательской деятельности, вправе передать третьему лицу на основании договора об уступке права требования или на основании закона свое регрессное требование к регрессату.

Обосновано, что стороны предпринимательского обязательства вправе заключить договор залога недвижимости (ипотеки) для обеспечения исполнения регрессного обязательства, которое может возникнуть в будущем.

Обоснована необходимость на законодательном уровне предоставить поручителю, исполнившему обязательство, регрессное право требования к должнику по основному обязательству.

В диссертации обосновываются и выносятся на защиту теоретические положения и сформулированные научные выводы, имеющие прикладное значение, а также рекомендации практического характера.

Положения, выносимые на защиту.Результатом научного исследования правового регулирования регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности, являются следующие выносимые на защиту положения, которые определяют научную новизну диссертации:

1.  На основе выявленных сущностных признаков сформулировано авторское определение категории «регрессного обязательства», под которым предлагается понимать самостоятельное гражданско-правовое обязательство, носящее производный характер, в силу которого кредитор (регредиент) вправе требовать от должника (регрессата) возврата денежной суммы (передачи иной имущественной ценности или совершения иных действий), уплаченной кредитором (регредиентом) за должника (регрессата) или по вине должника (регрессата), либо полученной должником (регрессатом) от третьего лица за счет кредитора (регредиента) во исполнение первоначального обязательства, и имеющее целью восстановление имущественной сферы кредитора (регредиента), течение срока исковой давности по которому начинается с момента исполнения основного обязательства.

Данное определение целесообразно закрепить в Гражданском кодексе РФ, поскольку отсутствие четкой легальной дефиниции регрессного обязательства дает повод для смешения его с суброгацией, что затрудняет практическое применение регресса.

2.  Разработана авторская классификация регрессных обязательств, в соответствии с которой  регрессные обязательства подразделяются: 1) взависимости от особенностей гражданско-правового статуса участвующих в них субъектов на: общегражданские, т.е. возникающие между любыми субъектами гражданского права; возникающие в сфере предпринимательской деятельности, т.е. обе стороны которых действуют как субъекты предпринимательской деятельности; 2) в зависимости от основания возникновения на: регрессные обязательства, возникающие в рамках договорных обязательств; регрессные обязательства, возникающие в рамках внедоговорных обязательств; регрессные обязательства, возникающие в рамках как договорных, так и внедоговорных обязательств; 3) по степени соотношения свободы и повышенной ответственности участвующих в них субъектов на: регрессные обязательства, возникающие между физическими лицами и (или) некоммерческими организациями; возникающие между субъектами предпринимательской деятельности; возникающие между субъектами предпринимательской деятельности и потребителями, не являющимися субъектами предпринимательской деятельности; возникающие между субъектами предпринимательской деятельности и публичными образованиями.

3.  Предложено авторское определение «регрессное обязательство, возникающее в сфере предпринимательской деятельности», под которым понимается особый вид регрессных обязательств, возникающий как между субъектами предпринимательской деятельности, так и между субъектами предпринимательской деятельности и гражданами, не являющимися субъектами предпринимательской деятельности, а также между субъектами предпринимательской деятельности и публичными образованиями, специфика которого заключается в особом предпринимательском существе правоотношений, в рамках которых оно возникает; в особом субъектом составе; в повышенном уровне требований к стороне, являющейся субъектом предпринимательской деятельности, которые могут состоять в повышенном риске, установлении повышенной ответственности, в недопустимости ее снижения.

При этом специфика регрессного обязательства, возникающего в сфере предпринимательской деятельности, одной стороной которого является субъект, не ведущий предпринимательскую деятельность (в частности, гражданин), состоит в том, что последний как более слабая сторона в обязательстве, нуждается в повышенной защите.

4.  Изучение правового статуса сторон регрессного обязательства, возникающего в сфере предпринимательской деятельности позволило сформулировать авторские определения данных понятий:

Регредиент– это управомоченная сторона (кредитор) в регрессном обязательстве, которая получает право требования к регрессату после прекращения основного предпринимательского обязательства, в результате исполнения им обязанности перед третьим лицом вместо его должника-регрессата, либо в результате исполнения своей обязанности, которая возникла по вине регрессата.

Регрессат– это обязанная сторона (должник) в регрессном обязательстве, которая обязана удовлетворить право требования регредиента, возникшее после прекращения основного предпринимательского обязательства в результате исполнения последним обязанности перед третьим лицом вместо регрессата, либо  в результате исполнения своей обязанности, которая возникла по вине регрессата.

В регрессном обязательстве, возникающем в сфере предпринимательской деятельности, субъектом предпринимательской деятельности должна выступать как минимум одна из сторон – регредиент либо регрессат.

5.  Предлагается заменить в гражданском законодательстве модель суброгации регрессной моделью в случае, если регрессатом является субъект предпринимательской деятельности, а регредиентом – гражданин, в целях предоставления повышенной защиты прав последнего как более слабой стороны в обязательстве, которая состоит в том, что момент исчисления срока исковой давности при регрессе определяется моментом возникновения именно регрессного обязательства, а не основного, как при суброгации.

6.  Доказано, что регредиент в регрессном обязательстве, в том числе возникающем в сфере предпринимательской деятельности, вправе передать третьему лицу на основании договора об уступке права требования (цессии) или на основании закона свое регрессное требование к регрессату, поскольку указание в абз. 2 п. 1 ст. 382 ГК РФ на то, что правила о переходе прав кредитора к другому лицу не применяются к регрессным требованиям, означает не запрет цессии, а то, что при регрессе возникает новое обязательство и не происходит перемены лиц в обязательстве на основании закона.

В целях устранения неоднозначности трактовки п. 1 ст. 382 ГК РФ предлагается предусмотреть в ней оговорку о том, что регрессное требование может быть передано кредитором другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона, изложив его в следующей редакции:

«1. Право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства (в том числе регрессного), может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона».

7.  Обосновано, что стороны предпринимательского обязательства вправе заключить договор залога недвижимости (ипотеки) для обеспечения исполнения регрессного обязательства, которое может возникнуть в будущем, поскольку возможность его возникновения уже существует в момент заключения договора ипотеки. Отсутствие в законодательстве нормы, прямо разрешающей или запрещающей использовать ипотеку в качестве способа обеспечения исполнения таких регрессных обязательств влечет проблемы в правоприменительной практики. В целях устранения обозначенного пробела предлагается ввести в п. 1 ст. 334, закрепляющей понятие и основания возникновения залога, норму о том, что залогом может быть обеспечено регрессное обязательство, которое может возникнуть в будущем.

8.  Доказано, что предусмотренная пунктом 1 ст. 365 ГК РФ суброгационная модель, по которой строится право требования поручителя, исполнившего обязательство, к должнику по основному обязательству, не отвечает целям защиты прав поручителя, поскольку применение суброгации, во-первых, предполагает переход права требования к должнику в том виде, в котором оно существовало у кредитора, т.е. право требовать исполнения обязательства в натуральной форме, а не в денежной, что не всегда в интересах поручителя, и, во-вторых,фактически сокращает срок исковой давности по требованиям поручителя к должнику.

В целях устранения обозначенных ущемлений предлагается предоставить поручителю, исполнившему обязательство, регрессное право требования к должнику по основному обязательству, закрепив это в п. 1 ст. 365 ГК РФ.

Теоретическая и практическая значимостьдиссертационного исследования заключается в том, что полученные выводы и сформулированные на их основе практические предложения будут способствовать развитию теории гражданского и предпринимательского права, а также утверждению научно-обоснованного подхода при разработке нормативно-правовой базы, регламентирующей регрессные обязательства, в том числе возникающие в сфере предпринимательской деятельности.

Сформулированные в диссертации выводы и предложения могут быть использованы для разработки новых и совершенствования действующих норм, регулирующих регрессные обязательства, возникающие в сфере предпринимательской деятельности, в научных, учебных целях, а также в правоприменительной практике.

Апробация результатов исследования.Сформулированные в диссертации предложения и рекомендации были обсуждены на заседаниях кафедры частного права юридического факультета Института экономики, управления и права Российского государственного гуманитарного университета. Основные положения и выводы диссертационного исследования нашли отражение в шести опубликованных научных статьях, некоторые положения использовались в учебном процессе Российского государственного гуманитарного университета при проведении практических семинарских занятий по курсам «Гражданское право», «Предпринимательское право».

Структура диссертации предопределена содержанием темы, обусловлена целью, задачами и логикой проведенного исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, объединяющих девять параграфов, заключения и списка использованных источников и литературы.

 

 

ГЛАВА 1.

ЦИВИЛИСТИКО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

РЕГРЕССНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ, ВОЗНИКАЮЩИХ В СФЕРЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

 

  1. Понятие, правовая природа и система регрессных обязательств

в гражданском праве Российской Федерации

 

Как отмечал советский правовед В.Т. Смирнов, в большинстве случаев обязательство исполняется самим должником, на которого это возло­жено договором или законом, а вред возмещается непосредственно ли­цом, его причинившим. Однако специфика гражданско-правовых отношений нередко приводит к тому, что обязательство исполняется одним лицом за другое, а возмещение ущерба не всегда бывает возможным требо­вать непосредственно с действительного виновника его возникновения либо потому, что за него отвечает другое лицо, либо потому, что иной порядок возмещения ущерба установлен самим законом. Одним из средств охраны интересов участников отношений и конкретизации их от­ветственности в этих случаях является право обратного требования уплаченного с третьего лица, или право регресса[1].

Правовому регулированию регрессных обязательств в науке советского гражданского права уделялось нема­лое внимание[2], что во многом способствовало выяснению понятия, роли и значения регрессных обязательств применительно к отдельным институтам советского гражданского права. Однако на современном этапе экономического развития, повлекшего изменение гражданско-правовых норм, вопрос о такой категории, как регрессное обязательство, достаточно редко поднимается в юридической литературе. Несмотря на то, что регрессные обязательства широко распространены в практике, у цивилистов имеются достаточно скудные представления о данной правовой категории. В связи с этим спорным остается, прежде всего, понятие регрессного обязательства, его правовая при­рода и содержание. Поэтому правовое регулирование регрессных обязательств имеет не только теоре­тическое, но и практическое значение, нуждается в глубоком и тщательном изучении, а также в совершенствовании. И, в первую очередь, совершенно необходимым представляется остановиться на определении самого понятия регресса как самостоятельного обязательства, имеющего свои основания возникновения.

В контексте исследования правовой природы регрессного обязательства весьма интересен вопрос о том, что же такое категория «правовая природа», какие характеристики она в себе объединяет.

Словосочетание «правовая природа» до сих пор применяется в цивилистической теории и практике без определения. Авторы рассуждают о правовой природе отдельных типов договоров, объектов гражданских прав, субъективных гражданских прав и обязанностей и других гражданско-правовых явлений. В частности, широко известна дискуссия о правовой природе процентов за пользование чужими денежными средствами по ст. 395 ГК РФ, в рамках которой споры сводились в основном к вопросу о том, являются ли проценты мерой ответственности или платой за пользование.

Однако на сегодняшний день понимание «правовая природа» в гражданско-правовой науке не вышло за пределы интуитивных представлений авторов, использующих данный термин. Ситуация осложняется тем, что общая теория права также не дает определения понятия «правовая природа». Очевидно только одно, что «правовая природа» есть фундаментальная гражданско-правовая категория, имеющая общеправовое значение.

Словарь русского языка, составленный сотрудниками Института русского языка Академии наук СССР, определяет понятие «природа» как «сущность, основное свойство чего-либо»[3]. Таким образом, представляется, что понятие «правовая природа» тождественно понятию «правовая сущность». Итак, правовая природа регрессного обязательства представляет собой его сущность. «Сущность» же есть «то, что составляет суть вещи, совокупность ее существенных свойств, субстанциональное ядро самостоятельно существующего сущего»[4].

Правовая сущность категории – это принадлежность ее к тому либо иному элементу системы права (институт, субинститут, подотрасль, отрасль). Таким образом, правовая природа – это средство правовой квалификации, идентификации, позволяющей определить квалифицирующие для группы правоотношения признаки, определяющие правовые последствия. При определении правовой природы, в первую очередь, необходимо определить принадлежность к отрасли права (гражданско-правовая, например), затем, принадлежность к конкретному отношению внутри отрасли (обязательство, например), потом принадлежность к условиям сделки (компенсационная выплата или вознаграждение, например) и т.д. Чтобы раскрыть правовую природу, необходимо установить, во-первых, понятие, дефиницию соответствующей категории, а также ее признаки, и, во-вторых, правовое регулирование данных отношений.

Исследование различных гражданско-правовых явлений, в том числе и обязательств, невозможно проводить, не сформулировав основные понятия, употребляемые в связи с этим. Понятие – это форма мышления, отражающая существующие свойства, связи и отношения предметов и явлений[5]. Иными словами, понятие позволяет, благодаря мысленному выделению предметов по определенным признакам, точно установить значение слов и в дальнейшем оперировать ими в процессе мыслительной деятельности. Поэтому, для определения правовой природы регрессных обязательств, следует уяснить смысл каждого включенного в это словосочетание термина, так как только четко сформулированная дефиниция даст возможность определить основные признаки изучаемого явления в целом и таким образом раскрыть его конкретные сущностные характеристики.

Профессор И.Б. Новицкий несколько десятилетий назад отмечал, что «термин «регресс» (противоположный «прогрессу» – «движению вперед») по буквальному значению выражает «движение назад, обратно»[6]. Поэтому, словосочетание «регрессное требование» нередко заменяют, в качестве синонима, термином «обратное требование». Однако не всякое обратное требование подойдет под категорию регрессного требования. Так, например, требование о возврате ошибочно перечисленной денежной суммы является обратным требованием, но при этом не регрессным. Для регрессного требования характерно, что лицо выплатило денежную сумму одному лицу, а требует с другого; либо данное лицо получило денежную сумму от одного лица, а обратное требование к нему предъявляет другое. Таким образом, стоит согласиться с позицией И.Б. Новицкого о том, что «регрессное требование» и «обратное требование» не являются терминами равнозначащими: не всякое обратное требование есть регрессное требование[7]. Следовательно, термины «регресс», «регрессное требование» являются наиболее подходящими для обозначения исследуемого явления, замена их на термин «обратное требование» была бы некорректной.

Существовавшие в советской юридической литературе взгляды на правовую сущность регрессного обязательства можно условно подразделить на три группы. Первая группа советских исследователей, как указывал И.Б. Новицкий, определяла регрессные обязательства и регрессные иски применительно к тому или иному специальному отношению и не задавалась целью дать более общее определение[8]. В качестве примера можно привести позицию Л. Майданика[9], а также авторов учебника «Гражданский процесс», изданного в 1938 и 1948 гг.[10] Близко к ученым первой группы стоит вторая группа, представителями которой понятие регресса давалось слишком узко (в частности, М.М. Агарков[11], В. Корецкий[12]). И, наконец, третья группа исследователей допускала чрезмер­ное расширение регресса и включение в него таких отношений, которые по своему существу не могут к нему относиться, что было вызвано стремлением сконструировать понятие регресса как самостоятельного института общей части обязательственного права (К.С. Юдельсон[13], А.Х. Гольмстен[14] и в известной мере И.Б. Новицкий, который, справедливо упрекая К.С. Юдельсона в «чрезвычайно широком» понимании права регрес­са[15], сам вышел за границы этого понятия, включив в него требования, основанные на получении одним лицом того, что причиталось другому). Представляется целесообразным более подробно остановиться на позициях перечисленных авторов относительно регрессных обязательств.

Рассмотрим позиции ученых, которых мы условно отнесли к первой из групп. Так, Л. Майданик давал следующее определение регрессного иска: «Предъявленное к предприятию в суде требование профсоюза или органа социального обеспечения о возмещении средств социального страхования, затраченных в связи с несчастным случаем, и есть регрессный иск»[16]. Процессуалисты также не ставили задачу дать общее определение регрессного иска, однако упоминали о данной категории: «решение по иску к покупателю предрешает (является преюдициальным) вопрос о праве покупателя (ответчика по делу) на взыскание от продавца (третьего лица) убытков. Указанное выше право покупателя требовать убытки от продавца в случае отсуждения проданного имущества называется правом регресса, а иск, который может быть предъявлен в случае невыполнения своих обязательств продавцом, называется регрессным иском»[17].

Близко к этой группе стоит также определение профессора М.М. Агаркова (представителя условно нами выделенной второй группы исследователей), который считал регресс «возникающим правом»[18]. В качестве характерной особенности регрессных обязательств он назвал то, что в них всегда имеется минимум три стороны, из которых минимум две являются должниками в отношении третьей стороны (либо четвертой, пятой и т. д.). Обязательственные отношения между этими двумя сторонами и третьей возникают либо из единого основания (например, солидарная ответственность лиц, совместно причинивших вред) либо из разных оснований (ответственность поручителя и главного должника. Но во всех случаях обязательственные отношения между должниками и третьей стороной направлены непосредственно на одну цель – погашение кредитору определенного долга либо возмещения убытков[19]. Элементами этого фактического состава, в силу которого возникает регрессное обязательство, по мнению М.М. Агаркова всегда являются: 1) наличие двух или нескольких должников, обязанных произвести одному и тому же кредитору исполнение, непосредственно направленное на одну и ту же цель; 2) исполнение, произведенное по крайней мере одним из должников[20]. Если кредитор получает удовлетворение от одного из должников, то освобождаются от долга и другие должники. Таким образом, очевидно, что определение регрессного обязательства дано М.М. Агарковым применительно к солидарным обязательствам, без учета ряда других разнообразных случаев регресса.

В. Корецкий давал общее определение регрессных исков как исков «о возмещении убытков, понесенных одной стороной вследствие выполнения ею другой стороне добровольно либо по судебному (арбитражному) решению обязательств, подлежащих исполнению, но не исполненных третьей стороной»[21]. Данный автор рассматривал только те случаи регресса, когда регрессное требование проистекает из факта уплаты одной организацией другой того, что по существу должна была бы уплатить третья организация. Здесь регрессное требование и служит средством для того, чтобы довести наступивший имущественный вред до той организации, которая является повинной в наступлении этого вреда. Однако В. Корецкий оставил в стороне другую категорию случаев регресса, когда регрессное обязательство основывается на факте получения одной организацией от другой того, что должно было бы поступить на счет третьей организации. В таком случае третья организация и восстанавливает надлежащее положение с помощью регрессного иска.

Представители третьей группы исследователей – сторонников широкой трактовки понятия «регресс» – высказывали свои взгляды еще и в дореволюционной русской юридической литературе. Так, профессор А.X. Гольмстен исходил из слишком широкого понятия регресса. Он прямо называл суброгацию видом регресса[22], а также считал регрессом даже право требования покупателя к продавцу в случае эвикции[23] (в теории гражданского права эвикцией (от лат. evictio – отсуждение, отчуждение вещи) называют наличие обременения у товара и изъятие имущества у покупателя третьими лицами[24]), хотя это требование является лишь специальным случаем ответственности по договору продажи. Это не позволило цивилисту построить общей теории права регресса.

По мнению А.Х. Гольмстена, «под регрессом (правом регресса) следует понимать побочное по отношению к главному обязательство, по силе коего одно лицо, называемое регредиентом, имеет право требовать обратно от другого, называемого регрессатом, известную сумму денег, уплаченную регредиентом или полученную регрессатом во исполнение главного обязательства, при том или ином отношении к сему исполнению третьим лицом, а именно: или этому лицу уплачена данная сумма регредиентом, или от него получена регрессатом, или же хотя регредиент и уплатил эту сумму непосредственно регрессату, но оставление ее у себя последним зависит от образа действия третьего лица[25].

При этом не вполне верным представляется положение, сформулированное А.Х. Гольмстеном о том, что «регресс есть обязательство побочное по отношению к главному. Оно побочное в том смысле, что дополняет собой главное, является его последствием и притом естественным последствием исполнения главного». Кроме того, дореволюционный цивилист писал, что регресс является побочным обязательством по отношению к другому, которое в свою очередь может быть связано с третьим, по отношению к нему главным. Назовем это третье основным обязательством. Так, право регресса поручителя к должнику есть побочное по отношению к поручительству, а поручительство – придаточное по отношению к обязательству, им обеспеченному»[26].

Однако, регрессное обязательство отнюдь не дополняет собой другое обязательство. Регрессное обязательство возникает в связи с исполнением регредиентом или регрессатом какого-либо иного обязательства, которое к этому моменту уже прекратилось исполнением. Следовательно, регрессное обязательство его не дополняет. При этом если признать, что регрессное обязательство является побочным и дополняет главное, то можно прийти к выводу, что право регресса входит в состав главного обязательства в качестве его элемента. Это утверждение опровергается самим А.Х. Гольмстеном, который указывает, что регрессное обязательство является естественным последствием исполнения главного обязательства. Факт уплаты или получения денежных средств за счет регредиента либо регрессата, что порождает возникновение регрессного обязательства, является только отдельным случаем его возникновения такового.

Такое же широкое понимание регресса отражено и в советский период в работах К.С. Юдельсона: «Право регресса есть обязательство, в силу которого кредитор (регредиент) может требовать от должника (регрессата) уплаты денег, передачи вещей или совершения иных действий, либо вследствие платежа третьему лицу за счет должника, или получения от третьего лица должником за счет кредитора, либо вследствие совершения действий, возлагающих на должника обязанности возврата полученного от кредитора»[27]. Примечательно то, что К.С. Юдельсон рассматривал право регресса как общий институт обязательственного права, а не как нечто субсидиарное к тому или иному конкретному обязательству[28].

И.Б. Новицкий на основе изучения и научного обобщения судебной и арбитражной практики в своей работе сделал попытку максимально полно раскрыть понятие «регрессное обязательство». Ученый, пытаясь более узко определить регрессное обязательство, нежели А.Х. Гольмстен и К.С. Юдельсон, пришел к несколько иному выводу. Он полагал, что регрессным обязательством называется обязательство:

«а) являющееся следствием платежа одним лицом (кредитором по регрессному обязательству) другому лицу, хотя последовавшего юридически обоснованно, однако вызванного виной третьего лица (должника по регрессному обязательству) без вины со стороны первого;

б) направленное к переложению уплаченной суммы на это третье лицо, по вине которого последовал платеж со стороны первого лица второму.

Возможна и другая, редко встречающаяся разновидность регрессного обязательства, когда регрессное требование возникает на почве получения известной суммы одним лицом от другого за счет третьего лица»[29]. Соответственно одним из видов регрессных требований он считал требования «органов соцстраха к страхователям»[30].

При этом профессор И.Б. Новицкий критиковал позицию К.С. Юдельсона, который «выделяет наряду с регрессными требованиями, вытекающими из факта платежа одним лицом другому за счет третьего, – еще особую группу регрессных требований»[31]. Речь шла о регрессе «лица, которому уступлено право требования к первоначальному кредитору (уступившему право требования)»[32].

В 60-е годы ХХ в. цивилист В.Т. Смирнов, подвергнув критике вышеизложенные точки зрения, указывал, что регресс как по со­держанию, так и по своей природе не является вполне самостоятельным институтом советского гражданского права, а лишь средством перело­жения убытков с плательщика на лицо, ответственное за эти убытки. Рассматривая регресс как правоотношение, ученый отмечал, что по своему содержанию регресс «является обязательством по возмещению ущерба, понесенного одним лицом по вине или за счет другого, а потому может быть определен как обязательство по возмещению ущерба, возникающее в результате переложения уплаченного одним лицом другому на третье лицо, во исполнение обязанности или по вине которого последовал платеж»[33].

На современном этапе регресс определяют как «обязательство, по которому одно лицо (регредиент) вправе требовать от другого лица (регрессата) имущество, переданное третьему лицу вместо регрессата или по его вине»[34]. Л.А. Новоселова регрессным называет «обязательство, в силу которого кредитор (регредиент), обязанный перед третьим лицом к исполнению, вправе отнести его полностью или частично за счет должника (регрессата), действие или бездействие которого обусловило привлечение кредитора к такому исполнению»[35].

 Также можно встретить более полную трактовку исследуемой категории: регрессным признается «обязательство, носящее производный характер, в силу которого кредитор (регредиент) вправе требовать от должника (регрессата) возврата денежной суммы (или иной имущественной ценности), уплаченной кредитором или полученной должником от третьего лица во исполнение первоначального обязательства»[36].

Профессор В.А. Егиазаров дает следующее определение: «Право регресса – это право лица (регредиента), исполнившего обязательство вместо должника или по его вине перед третьим лицом (как правило, кредитором), предъявить обратное требование (регресс) к должнику в размере суммы исполненного перед первоначальным кредитором обязательства»[37].

Представляется, что регрессное обязательство (регрессное требование) является самостоятельным гражданско-правовым обязательством, являющимся одним из подвидов обязательств с участием третьего лица, которые, в свою очередь, отличаются от других обязательств лишь особым субъектным составом. В.А. Егиазаров полагает, что регрессное обязательство предполагает наличие трех сторон и не менее двух правоотношений[38].

Надо отметить, что регрессное обязательство неразрывно связано с основным обязательством. Об этом свидетельствует п.3 ст.200 ГК РФ, согласно которому исковая давность по регрессным обязательствам начинает течь лишь с момента исполнения основного обязательства. Но регрессное обязательство нельзя рассматривать как дополнительное (акцессорное) по отношению к основному обязательству. Акцессорное обязательство (например, по уплате неустойки в виде штрафа или пени) существует лишь постольку, поскольку имеется главное обязательство, и автоматически прекращается с его прекращением. Регрессное же обязательство отнюдь не дополняет собой другое обязательство. Если регрессное обязательство возникает в связи с исполнением регредиентом или регрессатом какого-либо другого обязательства, то первое не дополняет второго, поскольку последнее к этому моменту прекратилось исполнением. При этом если признать, что регрессное обязательство является побочным и дополняет главное, то можно прийти к выводу, что право регресса входит в состав главного обязательства в качестве его элемента, что в корне не верно.

Таким образом, регрессное обязательство возникает при прекращении основного обязательства (вследствие исполнения) и только в этом смысле производно от него. При суброгации, в отличие от регресса, страховщик заменяет собой страхователя в обязательстве, возникшем из причинения вреда, а потому ее наступление не влечет возникновения нового обязательства[39]. Этот сущностный признак отличает суброгацию от регрессных обязательств, возникающих в силу исполнения (прекращения) другого, основного обязательства и тем самым приобретающих характер нового, самостоятельного обязательства.

Например, солидарный должник, не являющийся должником по основному обязательству, связан с кредитором акцессорным обязательством (например, при договоре поручительства), которое обеспечивает исполнение обязательств должника-заемщика по основному обязательству. При исполнении солидарным должником на основании акцессорного обязательства обязательств должника перед кредитором по основному обязательству к солидарному должнику переходит право регрессного требования к должнику. При этом солидарный должник не заменяет сторону-кредитора по основному, для него чужому, обязательству (абз.2 п.1 ст.382 ГК РФ). У солидарного должника-регредиента возникает свое, самостоятельное (регрессное) требование к должнику (а у должника, соответственно, самостоятельное обязательство перед регредиентом), которым регредиент волен распоряжаться по своему усмотрению: заложить, передать в порядке цессии и т.д.

Необходимо различать две ситуации, когда возможно возникновение регрессного обязательства:

1. Основное обязательство существует между регрессатом и кредитором. Регредиент исполняет обязанность регрессата в пользу кредитора и приобретает право обратного требования в пределах произведенного исполнения к регрессату. Например, гарант (банк или страховая организация), уплативший кредитору денежную сумму, приобретает право требовать с должника уплаченную сумму в порядке регресса (ст. 379 ГК РФ).

2. Основное обязательство возникает между регредиентом и кредитором – в тех случаях, когда в силу закона регредиент несет ответственность за действия регрессата (например, ответственность юридического лица за действия своего работника, ответственность владельца источника повышенной опасности за действия водителя). Исполнив перед кредитором обязательство, регредиент приобретает право обратного требования к лицу, причинившему вред (ст. 1081 ГК РФ).

Итак, целесообразно исходить из понятия регресса как самостоятельного обязательства, имеющего свои основания возникновения. При регрессе возникает новое (регрессное) обязательство, с другими участниками и иным содержанием.

На основе проведенного правового анализа точек зрения на понятие регрессного обязательства представляется обоснованным предложить следующий набор его сущностных признаков:

  1. регрессное обязательство – это гражданско-правовое обязательство, являющееся одним из подвидов обязательств с участием третьего лица;
  2. регрессное обязательство является самостоятельным обязательством, а не представляет собой замену кредитора (перемену лиц) в основном обязательстве, что выражается в том, что должник по основному обязательству становится кредитором по регрессному обязательству, а третье лицо становится в нем место должника;
  3. по общему правилу, возникновение регрессного обязательства не зависит от волеизъявления сторон. Регресс в основном регламентируется императивными нормами;
  4. целевое назначение регрессного обязательства состоит в восстановлении имущественной сферы одного лица, удовлетворившего требования кредитора за счет другого;
  5. структура регрессного обязательства не предполагает существование обязательства между кредитором и должником;
  6. регрессное обязательство неразрывно связано с основным обязательством, но при этом не является дополнительным (акцессорным) по отношению к основному обязательству;
  7. регрессное обязательство возникает при прекращении основного обязательства (вследствие его исполнения) и в этом смысле производно от него;
  8. право регредиента в регрессном обязательстве не зависит от права кредитора в основном обязательстве;
  9. по регрессным обязательствам течение срока исковой давности начинается с момента исполнения основного обязательства.

Таким образом, под регрессным обязательством предлагается понимать самостоятельное гражданско-правовое обязательство, носящее производный характер, в силу которого кредитор (регредиент) вправе требовать от должника (регрессата) возврата денежной суммы (передачи иной имущественной ценности или совершения иных действий), уплаченной кредитором (регредиентом) за должника (регрессата) или по вине должника (регрессата), либо полученной должником (регрессатом) от третьего лица за счет кредитора (регредиента) во исполнение первоначального обязательства, и имеющее целью восстановление имущественной сферы кредитора (регредиента), течение срока исковой давности по которому начинается с момента исполнения основного обязательства.

Далее представляется необходимым перейти к важному вопросу, касающемуся систематизации регрессных обязательств в гражданском праве Российской Федерации.

Советский цивилист М.М. Агарков писал, что к регрессным обязательствам относится «ряд обязательств, для которых закон не дает обобщающей регламентации, но о которых он говорит по поводу различных гражданских правоотношений»[40]. В настоящее время сохраняется аналогичная ситуация: действующее гражданское законодательство, во-первых, не содержит легального понятия «регрессного обязательства» либо «регресса», и, тем более, не раскрывает его правовую природу, во-вторых, не систематизирует регрессные обязательства, ограничиваясь разрозненными указаниями на то, что это или иное гражданское правоотношение возникает в порядке регресса.

К регрессным обязательствам можно отнести ряд обязательств,  которые закон прямо не закрепляет в качестве таковых, но о которых говорит по поводу различных гражданских правоотношений. Речь идет о различного рода требованиях, возникающих в порядке регресса. В частности, анализ норм гражданского законодательства позволяет вычленить следующие регрессные обязательства.

Во-первых, в силу п. 1 ст.147 ГК РФ в случае удовлетворения требования законного владельца ценной бумаги об исполнении удостоверенного ею обязательства одним или несколькими лицами из числа обязавшихся до него по ценной бумаге они приобретают право обратного требования (регресса) к остальным лицам, обязавшимся по ценной бумаге. Близко к этому положению стоит норма ст. 885 ГК РФ, в силу которой обязанное по чеку лицо, после того, как оно оплатило чек, имеет право предъявлять регрессные требования к одному, нескольким или ко всем обязанным по чеку лицам (чекодателю, авалистам, индоссантам).

Во-вторых, в соответствии с подп. 1 п. 2 ст. 325 ГК РФ должник, который исполнил солидарную обязанность, имеет право регрессного требования к остальным должникам в равных долях за вычетом доли, падающей на него самого.

В-третьих, согласно п. 3 ст. 399 ГК РФ лицо, несущее субсидиарную ответственность, имеет право  регрессного требования к основному должнику, при условии, что оно до удовлетворения требования, предъявленного ему кредитором, предупредило об этом основного должника, а если к такому лицу предъявлен иск, - привлекло основного должника к участию в деле.

В-четвертых, регресс возможен в рамках поручительства: п. 1 ст. 365 ГК РФ устанавливает, что к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора. При этом ст. 336 ГК РФ закрепляет, что должник, исполнивший обязательство, обеспеченное поручительством, обязан немедленно известить об этом поручителя. В противном случае поручитель, в свою очередь исполнивший обязательство, вправе взыскать с кредитора неосновательно полученное либо предъявить регрессное требование к должнику.

В-пятых, ст. 379 ГК РФ закрепляет правило о регрессных требованиях гаранта к принципалу по банковской гарантии. Право гаранта потребовать от принципала в порядке регресса возмещения сумм, уплаченных бенефициару по банковской гарантии, определяется соглашением гаранта с принципалом, во исполнение которого была выдана гарантия. Гарант не вправе требовать от принципала возмещения сумм, уплаченных бенефициару не в соответствии с условиями гарантии или за нарушение обязательства гаранта перед бенефициаром, если соглашением гаранта с принципалом не предусмотрено иное.

В-шестых, согласно ст. 640 ГК РФ ответственность за вред, причиненный третьим лицам арендованным транспортным средством, его механизмами, устройствами, оборудованием, несет арендодатель. Он вправе предъявить к арендатору регрессное требование о возмещении сумм, выплаченных третьим лицам, если докажет, что вред возник по вине арендатора.

В-седьмых, в ст. 14 Федерального закона от 25.04.2002 г. N 40-ФЗ (в ред. от 30.12.2008 г., с изм. от 28.02.2009 г.) «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» установлено право регрессного требования страховщика. Страховщик по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств имеет право предъявить регрессное требование к причинившему вред лицу в размере произведенной страховщиком страховой выплаты при определенных условиях: если в следствие умысла причинителя вреда был причинен вред жизни или здоровью потерпевшего; вред был причинен при управлении транспортным средством в состоянии опьянения (алкогольного, наркотического или иного); причинитель вреда не имел права на управление транспортным средством; причинитель вреда скрылся с места дорожно-транспортного происшествия; причинитель вреда не включен в договор обязательного страхования в качестве лица, допущенного к управлению транспортным средством; страховой случай наступил при использовании причинителем вреда транспортного средства в период, не предусмотренный договором обязательного страхования.

В-восьмых, в ст. 1081 ГК РФ регламентирован регресс в деликтных обязательствах: установлено право регресса к лицу, причинившему вред. Так, согласно п. 1 указанной статьи лицо, возместившее вред, причиненный другим лицом (работником при исполнении им служебных, должностных или иных трудовых обязанностей, лицом, управляющим транспортным средством, и т.п.), имеет право обратного требования (регресса) к этому лицу в размере выплаченного возмещения, если иной размер не установлен законом. Пункт 2 ст. 1081 ГК РФ закрепляет, что причинитель вреда, возместивший совместно причиненный вред, вправе требовать с каждого из других причинителей вреда долю выплаченного потерпевшему возмещения в размере, зависящем от степени вины этого причинителя вреда. В соответствии с п. 3 названной статьи Российская Федерация, субъект Российской Федерации или муниципальное образование в случае возмещения ими вреда, причиненного должностным лицом органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры или суда, имеют право регресса к этому лицу, если его вина установлена приговором суда, вступившим в законную силу.

Итак, еще раз необходимо подчеркнуть, что регрессные обязательства, предусмотренные современным гражданским законодательством, не приведены в единую систему, что не дает современной правоприменительной практике должного и необходимого теоретического и нормативного основания, которое позволило бы четко и единообразно разрешать споры, вытекающие из регрессных обязательств.

Приведение регрессных обязательств в единую систему возможно путем проведения их классификации. Любая классификация является способом познания конкретного явления, помогает раскрыть его сущность. Исследуя то или иное явление правовой действительности, цивилисты вынуждены обращаться к классификации, при этом особое внимание уделяя изучению указанного явления с точки зрения его функционального значения[41]. Это связано с тем, что только научный анализ явлений и объектов через призму функционального значения позволит проникнуть в сущность самого понятия, очертить его содержание применительно к практической деятельности, выразить функциональные свойства и черты в целом, т.е. получить классификацию.

Классификация призвана выразить функциональные свойства и черты исследуемого объекта, облегчить проникновение в глубины его понятия, раскрыть его правовую природу, сущность, а также с научной точки зрения очертить содержание практической деятельности субъектов правотворчества и правоприменения.

Значению классификаций в правовой науке отводится важное место. Например, в теории права выделяются функции классификации. Во-первых, это познавательная функция, которая проявляется в том, что, устанавливая виды, роды, классы предметов и явлений той или иной области и приводя их в логический порядок, исследование охватывает тем самым все предметы и явления интересующей среды. Это позволяет составить общее представление об объекте исследования во всем многообразии, охарактеризовать отдельные категории из выбранного круга явлений, уяснить соотношение отдельных видов и родов явлений и на этой основе выявить некоторые закономерности данного соотношения, предвидеть главные направления развития явлений, находящихся на стадии становления. Во-вторых, обучающая функция, проявляющаяся в том, что классификационные примеры позволяют достичь наибольшей конкретизации правовых норм, обеспечить их доходчивость, привить правоприменителям практические навыки. В-третьих, функция методического обеспечения процесса правоприменения классификаций, которая призвана аккумулировать закономерные приемы деятельности как законодателя, так и правоприменителя. В-четвертых, классификационная оценка: классификация во многом предоставляет субъектам возможность самостоятельно оценить полезность юридических явлений и феноменов. В-пятых, функция повышения эффективности правового регулирования, и, в-шестых, функция стандартизации, которая реализуется посредством унификации правовой информации, основное предназначение в области стандартизации состоит в обеспечении информационной совместимости во всех областях деятельности)[42].

Предназначение классификации заключается в том, что она позволяет «обеспечить однозначное и легко определяемое место для каждого из классифицирующих объектов. Причем эта функция должна одинаково хорошо выполняться при двух основных видах использования классификации: размещение нового объекта в классифицируемом массиве и нахождение конкретного объекта в этом массиве»[43].

Применительно к регрессным обязательствам значение классификации состоит в том, чтобы выразить все их свойства и основные черты. Представляется, что классификация регрессных обязательств должна основываться не столько на анализе различных доктринальных суждений, сколько на выделении и рассмотрении общих черт и особенностей видов регрессных обязательств. Такой подход позволит теоретические выводы увязать с конкретными практическими положениями.

В целом следует отметить, что наличие классификации в гражданском законодательстве позволяет познавать сущность включенных в гражданское законодательство институтов, устанавливать предназначение различных классификационных групп, определять их объективные признаки, основные характеризующие составляющие; помогает представлять изучаемые явления в научно обоснованном и структурированном виде, выявлять их взаимосвязи и соподчинения, понять их как части целого. Классификация способствует изучению исследуемых гражданско-правовых институтов в детализированном виде и одновременно с этим соединяет (группирует) разносторонние и порой противоречивые их проявления, в процессе практической реализации. Кроме того, классификация служит средством систематизации гражданско-правовых явлений как одной из форм научного обобщения, связывает в их единую целостную систему, устанавливает взаимосвязи внутри каждой классификационной группы, выделяя негативные моменты в сфере гражданского законодательства, чем повышает эффективность ведения научных изысканий по вопросам совершенствования гражданско-правовых норм. Классификация дает возможность при определении ее критериев выявить новые черты, качественные особенности изучаемых предметов и явлений[44], облегчает применение гражданско-правовых норм, позволяет выбрать необходимые средства и методы, выявить черты сходства и различия правового регулирования общественных отношений, регулируемых гражданско-правовыми нормами, и на этой основе провести первичную обработку, упорядочение соответствующего правового материала. При этом с помощью классификации в исследование вовлекается весь объем классифицируемого материала, что позволяет охватить большой диапазон изучаемых объектов и, следовательно, избежать односторонности их интерпретации. Классификация дает возможность выявить новые черты и качественные особенности изучаемых предметов и явлений[45],  а также способствует получению новой информации о гражданско-правовых явлениях, упорядочивает накопленные научные и практические знания об исследуемых объектах, предметах, структурах, институтах.

Итак, в виду вышеизложенных аргументов, юридическое значение классификации регрессных обязательств и, следовательно, необходимость ее разработки не вызывает сомнений.

Попытки классифицировать регрессные обязательства, регрессные требования предпринимались уже в дореволюционный и советский периоды. В советской литературе профессором К.С. Юдельсоном была предложена классификация отдельных случаев регрессных требований, которые предлагалось разделять на право регресса «непосредственное» (истребование уплаченного непосредственно от того, кому было произведено исполнение), и право регресса «посредственное» (истребование уплаченного не с лица, которому было произведено исполнение, а с другого лица)[46]. К случаям непосредственного права регресса цивилист  относил случаи отчуждения у покупателя купленной им вещи, а также случаи уступки недействительного права требования[47]. Однако данные категории современным гражданскими законодательством к регрессным требованиям не относятся, в виду чего следует признать, что названная классификация является устаревшей с правовой точки зрения.

Также К.С. Юдельсон предлагал и иную классификацию регрессных требований – «в зависимости от того, сводится ли право рeгрeccа к обратному требованию того, что лицо, предъявляющее регрессный иск, уплатило третьему лицу, или того, что получило от третьего лица то лицо, к которому предъявляется регрессный иск»[48].

Кроме того, следует отметить, что обе эти классификации регрессных обязательств обозначались еще дореволюционным русским юристом А.Х. Гольмстеном[49].

И.Б. Новицкий в своей монографии «Регрессные обязательства между социалистическими хозяйственными организациями» критиковал обе классификации, указывая на то, что признаки, положенные в их основу, является совершенно случайным, что придает формалистический характер и самому делению на виды. Также ему представлялась формальной и излишней также и комбинированная классификация, когда за основу которой принимались предложенных К.С. Юдельсоном признака[50]. И.Б. Новицкий полагал, что достаточно «узкое определение регрессных требований вносит большее однообразие в содержание регрессных требований и тем самым делает ненужной какую-либо их классификацию»[51].

Мы решили подойти к систематизации регрессных обязательств более широко и предложить, насколько это возможно, такую их классификацию, которая охватывала бы все предусмотренные гражданским законодательством виды регрессных обязательств с учетом их специфики.

Во-первых, взависимости от особенностей гражданско-правового статуса участвующих в них субъектов регрессные обязательства подразделяются на:

1) общегражданские регрессные обязательства, т.е. возникающие между любыми субъектами гражданского права – право регресса лица, исполнившего требование по ценной бумаге, к остальным лицам, обязавшимся по ценной бумаге (п. 1 ст. 147 ГК РФ); право регресса лица, оплатившего чек, к остальным обязанным по чеку лицам;

2) регрессные обязательства в сфере предпринимательской деятельности, т.е. обе стороны которых действуют как субъекты предпринимательской деятельности. Это могут быть, например, регрессные обязательства в поручительстве, в банковской гарантии, в страховании, если одна из сторон является субъектом предпринимательской деятельности.

Во-вторых, в зависимости от основания возникновения регрессные обязательства подразделяются на:

1) регрессные обязательства, возникающие в рамках договорных обязательств (в сфере страхования, обеспечения исполнения обязательств (в банковской гарантии, поручительстве) и др.);

2) регрессные обязательства, возникающие в рамках внедоговорных обязательств (преимущественно – деликтных обязательств).

3) регрессные обязательства, возникающие в рамках как договорных , так и внедоговорных обязательств (к таковым, безусловно, можно отнести регресс в солидарных обязательствах).

В-третьих, по степени соотношения свободы и повышенной ответственности участвующих в них субъектов регрессные обязательства подразделяются на:

1) регрессные обязательства, возникающие между физическими лицами и (или) некоммерческими организациями;

2) регрессные обязательства, возникающие между субъектами предпринимательской деятельности;

3) регрессные обязательства, возникающие между субъектами предпринимательской деятельности и потребителями, не являющимися субъектами предпринимательской деятельности;

4) регрессные обязательства, возникающие между субъектами предпринимательской деятельности и публичными образованиями (Российской Федерацией, субъектами Российской Федерации, муниципальными образованиями).

 

 

 

1.2. Соотношение регрессных обязательств со

смежными правовыми институтами

 

Следует отметить, что многие авторы употребляют термин «регресс», описывая модель суброгации, не различая данных категорий. В связи с этим представляется целесообразным провести сравнительный анализ регрессного обязательства со смежными правовыми институтами: цессией, суброгацией, возмещением убытков, неосновательным обогащением, которые являются самостоятельными теоретическими конструкциями российского гражданского права. Однако они обладают настолько схожими свойствами, что порой их отграничение представляет собой нелегкую задачу. Поэтому исследование соотношения указанных институтов имеет большое теоретическое и практическое значение.

Параграф 1 главы 24 ГК РФ посвящен регулированию перехода прав кредитора к третьему лицу путем цессии или суброгации. При этом абз. 2 п. 1 ст. 382 ГК РФ закрепляет, что правила о переходе прав кредитора к другому лицу не применяются к регрессным требованиям.

В цивилистике вопрос о содержании категории «цессия» является дискуссионным. Согласно первой точке зрения цессия является соглашением между кредитором (цедентом) и другим лицом (цессионарием), результатом которого является переход требования кредитора к другому лицу[52]. Однако данная точка зрения представляется спорной. Понимание соглашения как цессии было характерно римскому праву. Заключение такого соглашения (цессии) не влекло перехода прав кредитора, и, следовательно, не происходило перемены лиц в обязательстве, поскольку римские юристы исходили из чисто личного понимания обязательственного правоотношения. Несмотря на это, под влиянием потребностей гражданского оборота в поздний период римского права под цессией стали понимать самостоятельный перенос требований от кредитора к другому лицу[53].

Согласно другой точке зрения, которая представляется более правильной, цессия – это переход прав кредитора, имеющий своим результатом изменение лиц в обязательстве[54]. Исходя из сказанного, можно сделать вывод, что если институты цессии и суброгации являются родственными и представляют собой перехода прав кредитора, то институт регресса является абсолютно самостоятельной теоретической конструкцией по отношению к ним.

Различия регресса и цессии можно свести к следующему. Во-первых, право регредиента в регрессном обязательстве не зависит от права кредитора в основном обязательстве. Цессионарий же приобретает право в результате преемства, оно зависит от права цедента, его взаимоотношений с должником. Эта зависимость учтена в нормах главы 24 ГК РФ, регулирующих переход прав кредитора к другому лицу. Во-вторых, различны и другие правовые последствия: согласно п. 3 ст. 200 ГК РФ по регрессным обязательствам течение срока исковой давности начинается с момента исполнения основного обязательства; согласно ст. 412 ГК РФ должник не вправе зачесть против требования регрессного кредитора встречное требование к кредитору по основному обязательству.

Интересен вопрос о том, может ли регредиент в регрессном обязательстве передать третьему лицу на основании договора об уступке права требования (цессии) свое регрессное требование к регрессату. Отвечая на данный вопрос, необходимо заметить, что кредитор имеет право уступить свое требование, если это не запрещено законом. Например, не подлежат уступке строго личные требования (ст. 383 ГК РФ), а именно: об алиментах, о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью, уступка личных неимущественных прав, нематериальных благ (ст. 150 ГК РФ), прав по договору личного страхования, по договору о пенсионном обеспечении. Также не подлежат уступке требования, уступка которых запрещена договором (п. 2 ст. 382 ГК РФ) (за исключением п. 3 ст. 993 ГК РФ, согласно которому в случае неисполнения сделки третьим лицом комиссионер обязан уступить комитенту все права, приобретенные по сделке с третьим лицом, независимо от соглашения комиссионера с третьим лицом о запрете или ограничении уступки), и требования по обязательствам, в которых личность кредитора имеет существенное значение для должника, без согласия должника (п. 2 ст. 388 ГК РФ).

Применительно к теме настоящего исследования важную норму содержит абз. 2 п. 1 ст. 382 ГК РФ: правила о переходе прав кредитора к другому лицу не применяются к регрессным требованиям.

Трактовать эту норму можно двояко. Например, О. Герценштейн считает, что регрессные требования в силу данной статьи не подлежат уступке[55]. Обосновывая такую точку зрения, можно рассуждать, что в результате совершения сделки об уступке требования происходит перемена кредитора в обязательстве, но само обязательство не прекращается, а изменяется его субъектный состав. При регрессе, напротив, возникает новое обязательство и не происходит перемены лиц в обязательстве. Поэтому положения главы 24 ГК РФ о переходе прав кредитора к другому лицу, регулирующие отношения в рамках одного обязательства, к регрессным требованиям не применяются. Это означает, что регрессные требования не подлежат уступке на основании договора цессии. Такой позиции придерживается К.Б. Ярошенко, отмечая применительно к регрессным обязательствам  в страховой сфере следующее: «в ст. 382 ГК установлен запрет на переход к другому лицу прав кредитора по регрессным требованиям. Поскольку при обязательном страховании гражданской ответственности в случае причинения вреда лицом, управляющим транспортным средством, ответственность несет владелец, именно у последнего может возникнуть право требовать с непосредственного виновного причинителя в порядке регресса выплаченную потерпевшему сумму. Однако перейти это право требования от страхователя к страховщику не может»[56].

Однако мы не можем согласиться с подобной трактовкой нормы абз. 2 п. 1 ст. 382 ГК РФ, поскольку полагаем, что данное положение нельзя рассматривать как ограничивающее право кредитора в регрессном обязательстве уступить свое требование третьему лицу. Как справедливо указывает Л.А. Новоселова, изменение субъектного состава регрессного обязательства (при перемене кредитора в таком обязательстве) следует отличать от ситуации возникновения самого регрессного обязательства[57]. Полагаем, что указание в ст. 382 ГК РФ на то, что правила о переходе прав кредитора к другому лицу не применяются к регрессным требованиям, означает не запрет на такую уступку, а то, что при регрессе возникает новое обязательство и не происходит перемены лиц в обязательстве на основании закона. Следовательно, ни ст. 382 ГК РФ, ни иной закон или иные правовые акты не содержат запрета на уступку кредитором другому лицу прав по обязательству, первоначально возникшему в порядке регресса.

Судебно-арбитражная практика по обозначенному вопросу противоречива и не отличается единообразием. Одними и теми же арбитражными судами принимаются диаметрально противоположные решения. В частности, ФАС Московского округа в одних решениях признает ничтожными договоры уступки регрессного требования со ссылкой на абз. 2 п. 1 ст. 382 ГК РФ[58], а в других указывает, что п. 1 ст. 382 ГК РФ или иной закон не содержат запрета на уступку кредитором другому лицу прав по обязательству, первоначально возникшему в порядке регресса[59]. Справедливости ради надо отметить, что большинство судов склоняются ко второму варианту. Так, арбитражные суды разных округов обозначили, что поручитель, к которому в силу закона в порядке регресса перешло право требования, правомочен уступить его другому лицу[60], а также определили возможность уступки регрессного требования, возникшего у гаранта к принципалу в результате исполнения первым банковской гарантии[61].

Однако Президиум ВАС РФ четко обозначил свою позицию. Он полагает, что выводы судов о недопустимости уступки требования по обязательству, первоначально возникшему в порядке регресса, являются ошибочными, поскольку, с его точки зрения, ни п. 1 ст. 382 ГК РФ, ни иной закон или иные правовые акты не содержат запрета на уступку кредитором другому лицу прав по обязательству, первоначально возникшему в порядке регресса[62].

В целях устранения неоднозначности трактовки п. 1 ст. 382 ГК РФ предлагается предусмотреть в ней оговорку о том, что регрессное требование может быть передано кредитором другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона, изложив его в следующей редакции:

«1. Право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства (в том числе регрессного), может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона».

Термин «суброгация» употребляется в Гражданском кодексе РФ только лишь в отношении договора страхования(ст. 965). Несмотря на это, институт суброгации охватывает все случаи перехода прав кредитора, предусмотренные ст. 387 ГК РФ. При этом следует особенно подчеркнуть, что суброгация возможна и в иных случаях, предусмотренных законом. Общепринятым считается представление о суброгации как о переходе прав кредитора, влекущем изменение лиц в обязательстве.

Соотношение регрессных обязательств и суброгации является предметом длительной и по сей день незавершенной дискуссии среди отечественных цивилистов. Общность данных институтов настолько близка, что в советской правовой науке суброгация рассматривалась как разновидность регресса[63].

Описывая модель суброгации применительно к договору страхования, Г.Ф. Шершеневич[64], В.И. Серебровский[65], и некоторые другие авторы значительно позднее, в том числе и после принятия действующего Гражданского кодекса РФ, применительно к суброгации употребляют термин «регресс»[66].

Следует отметить, что в гражданско-правовой литературе также высказывались предложения о целесообразности замены института суброгации регрессом[67].

С течением времени развитие теории регресса привело к постепенному вычленению правовых отношений, не относящихся к категории регрессных обязательств, в частности, суброгации. Зачатки этого можно обнаружить уже в трудах таких дореволюционных цивилистов как В.И. Синайский[68] и П.П. Цитович[69], которые высказывали мнение о самостоятельном характере суброгации. В советский период самостоятельную природу суброгации обосновывал В.А. Мусин[70]. И до принятия нового Гражданского кодекса РФ, в настоящее время существует точка зрения относительно целесообразности вынесения суброгации за рамки регресса, поскольку суброгация не является разновидностью регресса[71].

Как представляется, основанием для признания суброгации видом регресса явилось отнесение суброгации и регресса к правовым конструкциям, применение которых позволяет одному лицу (поручителю, залогодателю, страховщику) возместить уплаченное за счет другого.

Таким образом, суброгация и регресс имеют общее целевое назначение. Так, по мнению В.А. Белова, «назначение институтов суброгации и регресса состоит в покрытии плательщику уплаченных сумм за счет должника»[72]. С.В. Дедиков указывает на то, что институты суброгации и регресса устанавливают разновидность обратного требования, так как имеют в своей основе иное, уже прекратившееся обязательство[73]. И.В. Кисель полагает, что «суброгационное требование, так же как и регрессное, – это вид обратного требования, то есть требования, направленного на возврат оплаченных ранее сумм»[74].

По нашему же мнению, общее целевое назначение регресса и суброгации состоит в восстановлении имущественной сферы одного лица, удовлетворившего требования кредитора за счет другого. Общность двух рассматриваемых институтов обусловлена реализацией принципа недопущения обогащения за чужой счет. Однако, если регресс этим и ограничивается, то для суброгации имеет значение передача суброгату требования кредитора к должнику, что дает суброгату возможность воспользоваться обеспечительными правами кредитора. Как справедливо отмечает С.В. Сарбаш, «переход права к третьему лицу в отличие, например, от регрессного требования или обязательства из неосновательного обогащения как существующей альтернативы правового регулирования этих отношений дает дополнительные преимущества в виде сохранения возможных способов обеспечения обязательств, гарантировавших его исполнение еще до исполнения обязательства третьим лицом и продолжающих служить новому кредитору»[75]. Во-вторых, посредством вступления в права кредитора, суброгация позволяет третьему лицу сохранить право на имущество должника (п. 2 ст. 313 ГК РФ).

Резюмируя изложенное, необходимо отметить, что схожесть суброгации и регресса проявляется втом, что, во-первых, они являются разновидностями права обратного требования; во-вторых, формальным основанием их возникновения является закон, а материальным – исполнение, произведенное третьим лицом; в-третьих, у них общее целевое назначение, которое состоит в восстановлении имущественной сферы одного лица, удовлетворившего требования кредитора за счет другого.

Переходя к рассмотрению отличий суброгации и регресса, следует отметить, что в качестве основного отличия суброгации в литературе указывается на различный механизм зашиты имущественных интересов лица (плательщика), уплатившего кредитору за счет фактического должника.

Как отмечает О.Г. Ломидзе, «... на основании действующего законодательства можно выделить лишь один признак, четко отделяющий регресс от преемства в обязательственном праве: при регрессе всегда появляется новое право, новое обязательство вследствие прекращения первоначального обязательства регредиентом; при правопреемстве нового права не возникает»[76]. С таким подходом следует согласиться. Как нам представляется, суброгация в отличие от регресса устанавливает иной способ защиты законных интересов третьего лица, удовлетворившего требования кредитора за должника. По мнению С.В. Дедикова, суброгация отличается от регресса особым режимом, установленным нормами ст. 965 ГК РФ, а также различными сроками исковой давности[77]. Действительно в соответствии с п. 2 ст. 965 ГК РФ перешедшее к страховщику право требования осуществляется им с соблюдением правил, регулирующих отношения между страхователем (выгодоприобретателем) и лицом, ответственным за убытки.

Следует обратить внимание на различное течение сроков исковой давности требований лица о возмещении выплаченного за должника при осуществлении суброгации и возникновении регрессного обязательства. В соответствии со ст.ст. 200, 201 ГК РФ переход прав кредитора к третьему лицу в порядке суброгации не влияет на течение срока исковой давности. В соответствии с п. 3 ст. 200 ГК РФ течение исковой давности по регрессным обязательствам начинается с момента исполнения основного обязательства, т.е. с момента, когда собственно регрессное обязательство возникает.

В целях уяснения различий между соотносимыми институтами необходимо выделить особенности юридического состава, лежащего в основании суброгации и регресса. Общим для суброгации и регресса является лишь завершающий элемент юридического состава – платеж кредитору одним лицом за счет другого. Однако формируется он на различной основе.

Так, В.А. Мусиным было указано на наличие двух обязательств, связывающих суброгата и должника с одним кредитором[78]. Для суброгации необходимо на момент платежа наличие правоотношения между кредитором и должником, в рамках которого реализуется требование кредитора по поводу возмещения образовавшихся убытков. Наличие двух обязательств до удовлетворения кредитора в большинстве случаев позволяет разграничить суброгацию и регресс. По мнению В.Т. Смирнова, регрессное обязательство возникает при таких отношениях, когда три лица связаны между собой двумя правоотношениями, в которых одному кредитору противостоит один должник[79]. То есть структура регрессного обязательства не предполагает существование обязательства между кредитором и лицом, ответственным за причинение ущерба. Именно отсутствие возможности предъявить требование непосредственно к должнику и вызывает необходимость опосредованного взыскания с будущего регредиента (лица, выполнившего обязательство вместо должника-регрессата), что затем посредством регрессного обязательства позволяет донести ответственность до регрессата, ответственного за убытки кредитора. В указанных случаях суброгация невозможна, поскольку у кредитора нет права требования к должнику. В связи с этим представляется не вполне верным мнение А.В. Чебунина, который общей чертой суброгации и регресса признает утрату кредитором права требования к должнику[80]. Данный признак характерен только для некоторых случаев регресса (например, в солидарных обязательствах, в отношениях по банковской гарантий). В других случаях у кредитора право требования к должнику отсутствует.

Кроме того, для всех случаев регресса, как отмечает Г.Н. Шевченко, характерно наличие трех субъектов, связанных между собой двумя правоотношениями, одно из которых возникает на основе и с прекращением другого[81]. Для возникновения регресса необходимым является наличие только одного обязательства, связывающего кредитора с регредиентом, отвечающим за должника.

Регресс в отличие от суброгации всегда связан с обязательством между регрессатом и регредиентом. В отношении солидарных обязательств это обстоятельство не вызывало сомнения еще в римском праве. Как отмечал Б. Виндшейд, разрешение вопроса о регрессе в солидарных обязательствах в зависимости от тех юридических отношений, которые послужили основанием к возникновению корреального обязательства[82]. Из современных цивилистов на это обстоятельство указывает С.В. Сарбаш: «... вопрос о том, вправе ли должник, исполнивший действие, которое составляло содержание обязательства, обратиться с требованием разверстки к остальным солидарным должникам, не соединен с солидарностью необходимой связью. Производство подобной разверстки основывается не на солидарности, а на том отношении, которое существовало между субъектами. Разрешение этого вопроса зависит от закона или соглашения»[83].

Более того, формулировка ст. 325 ГК РФ указывает на возможность изменения правил о возникновении и осуществлении регрессного требования, если иное не вытекает из отношений содолжников. В связи с этим следует согласиться с мнением В.А. Белова, который указывает, что регресс связан с теми случаями, когда возникновение обязательства какого-либо лица (плательщика) было вызвано действиями третьего лица (должника). При суброгации обязательство плательщика возникает по его воле, а необходимость ее исполнения обусловлена действиями должника[84].

Таким образом, по нашему мнению, юридический состав, лежащий в основании суброгации (в отличие от юридического состава, влекущего возникновение регрессного обязательства) не включает обстоятельств, обусловливающих возникновение правоотношения между суброгатом и должником. Следовательно, суброгация осуществляется независимо от согласия должника на удовлетворение требований кредитора суброгатом. Регресс, напротив, реализуется только в тех случаях, когда платежу одного лица за другого предшествовало вступление их обоих в правоотношение по исполнение кредитору обязательства.

Таким образом, различия между регрессом и суброгацией можно свести к следующему. Во-первых,регресс возникает как новое обязательство, а суброгация имеет дело не с возникновением нового обязательства, а с сингулярным правопреемством. Во-вторых, структура регрессного обязательства не предполагает существование обязательства между кредитором и должником, а для суброгации необходимо на момент платежа наличие правоотношения между кредитором и должником, в рамках которого реализуется требование кредитора по поводу возмещения образовавшихся убытков. В-третьих, в отличие от регресса (ст. 200, 201 ГК РФ) переход прав в рамках суброгации не влияет на течение сроков исковой давности. В-четвертых, к обязательству из суброгации применяются правила, регулирующие отношения между старым кредитором (суброгантом) и должником. К регрессному обязательству по общему правилу применяются общие правила исполнения обязательств. Между тем законодатель может предусмотреть применение к регрессному обязательству специальных требований.

Проведенный сравнительный анализ регресса и суброгациипоказывает, что суброгация является альтернативным, но не идентичным способом защиты законных интересов лица, уплатившего кредитору за счет должника. Однако ввиду его специфики суброгация в современном гражданском праве России применяется преимущественно в тех случаях, когда третье лицо добровольно вступает в правоотношение с кредитором с целью компенсировать его убытки за счет должника, т.е. ввиду возможной неисправности должника по иному обязательству(например, залог), либо учитывая возможные убытки в застрахованном имуществе, причиненные иным лицом.

В определенной степени можно говорить о наличии взаимосвязи между регрессом и неосновательным обогащением. В частности, Ю.В. Журавлева указывает на то, что о соотношении регресса и неосновательного обогащения можно говорить тогда, когда регрессат неосновательно удерживает у себя полученное либо отказывается возмещать уплаченное регредиентом[85].

Обязательства из неосновательного обогащения, наряду с регрессными обязательствами и обязательствами из причинения вреда можно охарактеризовать как обязательства, направленные на восстановление имущественной сферы лица и на возмещение расходов, связанных с нарушением личных нематериальных благ. Таким образом, цель у кондикционных и регрессных обязательств одна: восстановление имущественной сферы соответствующего лица.

Одним из условий возникновения кондикционного обязательства является обогащение, произошедшее при отсутствии к тому законных оснований или при последующем отпадении таковых. Именно это условие, с одной стороны, говорит о разграничении регресса и неосновательного обогащения, а с другой стороны, о тесной их взаимосвязи.

В Гражданском кодексе РФ предусмотрены две разновидности неосновательного обогащения: приобретение или сбережение. В случае с регрессом полученного регрессат получает имущество за счет регредиента. И впоследствии, если он необоснованно удерживает у себя имущество, можно говорить о неосновательном приобретении. Если же мы имеем дело с регрессом уплаченного, когда регредиент своими действиями сберег имущество регрессата, неосновательным становится сбережение. Однако сам факт приобретения или уплаты в регрессном обязательстве еще не говорит о неосновательном обогащении до тех пор, пока регрессат не начнет удерживать либо отказываться от возмещения полученного.

Для разграничения регрессных требований и требований о возврате неосновательного обогащения, необходимо учитывать следующее: «Имущество истребуется по нормам, относящимся к неосновательному обогащению, когда оно получено путем непосредственного обогащения одного лица за счет другого. Если образование неосновательного обогащения связано с действиями третьего лица при специфическом поведении регредиента или регрессата, осуществление требований производится активной стороной на основе права регресса»[86]. Это связано с тем, что регрессное обязательство, хотя и является самостоятельным, тем не менее в определенной степени связано и возникает на основе надлежащего исполнения основного обязательства. В свою очередь, как справедливо заметили В.В. Былков и А.Я. Рыженков: «...нормы о неосновательном обогащении имеют свою собственную, не пересекающуюся с другими нормами, сферу регулирования (отношения неосновательного обогащения в «чистом» виде)»[87].

Можно обнаружить и некоторое сходство между такими правовыми категориями, как «регресс» и «возмещение убытков». Думается, что о соотношении данных категорий как формы и вида гражданско-правовой ответственности можно говорить в контексте регрессной ответственности.

Н.Д. Егоров, например, вообще не выделяет регрессную ответственность, говоря, что «в зависимости от характера распределения ответственности нескольких лиц выделяют долевую, солидарную и субсидиарную ответственность»[88]. М.Н. Малеина указывает, что «гражданско-правовая ответственность может носить субсидиарный, долевой или солидарный характер»[89]. При этом М.Н. Малеина упоминает и об ответственности в порядке регресса, однако полагает, что ответственность в порядке регресса возникает только в рамках деликтных обязательств[90], не учитывая многочисленные случаи регресса, которые возникают за пределами деликтных обязательств.

Регрессное обязательство возникает после исполнения основного обязательства, а именно: после осуществления выплаты регрессата кредитору. Однако в этот момент еще нельзя говорить о регрессной ответственности, поскольку условиями наступления гражданско-правовой ответственности являются: противоправное поведение; убытки; причинно-следственная связь между противоправным поведением и возникшими неблагоприятными последствиями; вина. Так, исполнив обязательство, регрессат предъявляет регредиенту регрессное требование. На этом этапе нет противоправного поведения регредиента, поскольку регрессат осуществил выплату за регредиента, основываясь на соглашении, заключенном ранее между регрессатом и регредиентом. В данном случае нельзя говорить о наличии ответственности. У регредиента возникла обязанность возместить регрессату понесенные расходы.

 Таким образом, о наличии регрессной ответственности можно говорить только в том случае, когда регрессат необоснованно отказывается от возмещения регредиенту уплаченного последним за первого по основному обязательству, поскольку имеют место все четыре условия наступления гражданско-правовой ответственности: противоправное поведение (необоснованный отказ регрессата выплатить регредиенту денежные средства, уплаченные им за счет регрессата);  убытки, которые возникают у регредиента; причинно-следственная связь (убытки возникают вследствие неисполнения регрессатом обязанности возместить расходы регредиента); вина (виновным поведением является бездействие регрессата).

Тождественная ситуация имеет место и в регрессе полученного. Например, заказчик заключил договор на выполнение строительных работ с несколькими подрядчиками. После оплаты работы одному из подрядчиков обязательство между заказчиком и подрядчиками прекращается надлежащим исполнением. На основе исполненного обязательства возникает регрессное обязательство между подрядчиками. И в данном обязательстве о возмещении убытков может идти речь лишь в случае неисполнения или несвоевременного исполнения регрессатом обязанности по передаче соответствующей суммы регредиенту.

Таким образом, представляется, что право на предъявление обратного требования возникает вследствие надлежащего исполнения основного обязательства, и регрессат не является нарушителем прав регредиента до тех пор, пока он не откажется добровольно возместить регредиенту уплаченное им или вернуть полученное регрессатом.

В виду сказанного не представляется возможным полностью согласиться с мнением К.С. Юдельсона о том, что «в регрессном обязательстве требованию активной стороны присуще понятие ущерба»[91]. Только в случае возникновения регрессной ответственности формой ее выражения является возмещение убытков. Тогда и можно говорить о тесной взаимосвязи регресса и возмещения убытков.

Согласно ст. 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Ю.В. Журавлева, разбирая состав убытков, справедливо обратила внимание на важный момент для регрессного обязательства: упущенная выгода регредиента не входит в состав регрессного требования, но он имеет право предъявить регрессату отдельное требование о возмещении убытков при соблюдении требований п. 4 ст. 393 ГК РФ о том, что при определении упущенной выгоды учитываются предпринятые кредитором для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления[92].

 

 

 

 

 

1.3. Специфика регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности

 

 

В целях выделения специфики регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности, необходимо выявить особые черты такой деятельности, влияющие на реализацию права регресса.

В соответствии с абз. 3 ст. 2 ГК РФ гражданское законодательство регулирует отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, или с их участием исходя из того, что предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от использования имущества, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке.

Предпринимательская деятельность базируется на вещных правах, прежде всего на праве собственности, и сама по своей сути представляет собой владение, пользование и распоряжение принадлежащим предпринимателю имуществом с целью извлечения прибыли через участие в гражданском обороте.

Если отношения собственности и товарно-денежного оборота в предпринимательской деятельности регулируются гражданским правом, то из этого следует, что регрессные обязательства, возникающие в сфере предпринимательской деятельности, имеют гражданско-правовую природу.

Понятие «предпринимательская деятельность» можно рассматривать в разных аспектах: организационном, экономическом, юридическом и др.

Однако предпринимательство – это, прежде всего, вид человеческой деятельности. Предпринимательская деятельность не сводится к простой совокупности действий. Она состоит из связанных и последовательных предпринимательских мероприятий (действий), направленных к единой цели. Как писал А.Н. Леонтьев, «деятельность – это не реакция и не совокупность реакций, а система, имеющая строение, свои внутренние переходы и превращения, свое развитие»[93]. Будучи видом человеческой деятельности, предпринимательство многообразно и состоит из различных действий, операций и поступков. Основная цель предпринимательской деятельности (активности) – производство и предложение рынку такого товара, на который имеется спрос и который приносит прибыль[94]. В конечном итоге – это получение прибыли (предпринимательского дохода).

Легальное определение понятия «предпринимательская деятельность» дано в п. 1 ст. 2 ГК РФ: предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке. Легальная дефиниция предпринимательской деятельности не отличается достаточной определенностью и допускает различные толкования.

На неопределенность понятия «предпринимательская (коммерческая) деятельность» указывают и зарубежные исследователи. В английской литературе термин «коммерческая деятельность» иногда характеризуется как «этимологический хамелеон», поскольку не всегда легко установить, имеется ли коммерческая ответственность, например, в отношении университета или колледжа[95]. В соответствии со ст. 61 английского Закона о купле-продаже товаров 1979 г. коммерческая деятельность означает деятельность любого профессионального лица, правительственного департамента, или органа местного управления, или публичной корпорации. Причем сюда относятся не только торговые, коммерческие и промышленные предприятия, но и организации, основная деятельность которых не связана с получением прибыли (благотворительные учреждения, университеты и т.п.). В реальности мнение судьи служит последней инстанцией по вопросу, что следует понимать под словом «коммерческая деятельность» в каждой конкретной ситуации[96].

Для четкого уяснения сущности предпринимательской деятельности необходимо рассмотреть ее нормативные признаки. Статья 2 ГК РФ содержит четкие признаки предпринимательской деятельности, которые служат критерием отграничения предпринимательских отношений от иных отношений, в том числе и регулируемых гражданским правом. Не вызывает сомнений, что эти признаки могут быть использованы и для выявления правовых особенностей регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности.

Определяя предпринимательскую деятельность, ст. 2 ГК РФ использует совокупность признаков: направленность предпринимательской деятельности на получение прибыли; систематичность извлечения прибыли (т.е. занятие предпринимательской деятельностью не в разовом порядке, а на профессиональной основе); самостоятельность этой деятельности, ведение собственного дела на свой риск; осуществление предпринимательской деятельности лицом, зарегистрированным в установленном законом порядке.

Признаки предпринимательской деятельности могут быть условно подразделены на обязательные и факультативные[97]. К числу последних относятся самостоятельность, системность предпринимательства и государственная регистрация субъектов предпринимательской деятельности.

Последний признак представляет собой правовое оформление предпринимательской деятельности как публичной деятельности, обращенной к неопределенному кругу лиц. Также следует учитывать, что предпринимательская деятельность  протекает в условиях весьма жесткой конкуренции.

Эта точка зрения не является бесспорной. Например, В.Ф. Попондопуло различает общие (родовые), присущие любой свободной (частной) деятельности, в том числе предпринимательской (это ее самостоятельный и рисковый характер), и специфические признаки предпринимательской деятельности (направленность на систематическое извлечение прибыли и необходимость государственной регистрации), подчеркивая при этом, «что признак государственной регистрации не является внутренне присущим самому понятию предпринимательской деятельности, это юридический (формальный, внешний) признак, требование, предъявляемое к предпринимательству со стороны законодателя»[98].

И.В. Ершова, Т.М. Иванова и О.В. Тишанская классифицируют признаки предпринимательской деятельности на сущностные (характеризующие сущность предпринимательства) и формальные (характеризующие ее форму)[99]. Аналогичной позиции придерживаются В.А. Семеусов, А.А. Тюкавкин, А.А. Пахаруков, которые также исходят из деления всех признаков на сущностные (самостоятельность деятельности, ее рисковый характер, систематическое получение прибыли как цель деятельности) и формальные (признак легитимации). Но среди сущностных признаков они выделяют родовые признаки, присущие любой экономической деятельности (самостоятельность, риск), и видовой признак (систематичность получения прибыли)[100].

К факультативным признакам предпринимательской деятельности можно отнести ее самостоятельный характер, который проявляется во многих отношениях. В первую очередь он означает относительную независимость предпринимателя от иных органов, организаций и частных лиц. Граждане и их объединения сами инициируют предпринимательскую деятельность и самостоятельно осуществляют ее. Предприниматель свободен в выборе предмета предпринимательской деятельности, а также средств для его эффективного осуществления. Самостоятельность проявляется и на стадиях поиска партнеров, заключения договоров, распределения предпринимательского дохода.

Однако самостоятельный характер предпринимательской деятельности имеет свои юридические границы. Предпринимательство представляет собой деятельность в рамках действующего законодательства. Например, предпринимательство не может осуществляться в организационно-правовой форме коммерческой организации, не предусмотренной Гражданским кодексом РФ (ст. 50), без специального разрешения на отдельные виды деятельности.

Также к факультативным признакам предпринимательства можно отнести систематизм, рассматриваемый в двух аспектах: как систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг; как систематическое совершение определенных действий (операций, поступков). Несмотря на некоторую взаимосвязь между собой, указанные случаи не совпадают ни по объему, ни по содержанию. Действительно, можно иметь единовременную прибыль от систематических поведенческих актов; и наоборот, систематическую прибыль от единичного действия. «Возможен вариант длительного отсутствия предпринимательской деятельности (или вялотекущая деятельность) с одновременным наличием прибыли, заработной платы в предыдущие годы»[101].

Критикует признак систематизма при оценке предпринимательства и С.Э. Жилинский[102]. По его справедливому мнению, деятельность «систематическая» и «постоянная» – не есть одно и то же. Первая означает неоднократное повторение чего-то, вторая – не прекращающуюся во времени. Особое значение данный вопрос приобретает в случаях, когда лицо (гражданин) осуществляет какую-либо деятельность, в том числе предпринимательскую, без процедуры государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя.

В силу ст. 2 ГК РФ подлежит регистрации не предпринимательская деятельность, а лица, ее осуществляющие. Это общее правило распространяется и на индивидуальное, и на коллективное предпринимательство. Например, коммерческие организации вправе осуществлять предпринимательскую деятельность с момента их государственной регистрации в качестве юридических лиц. Следовательно, лицо (в том числе юридическое), осуществляющее предпринимательскую деятельность без государственной регистрации, предпринимателем (коммерческой организацией) не является. В свою очередь, лицо, прошедшее такую регистрацию, приобретает статус предпринимателя, даже если и не осуществляет указанную деятельность.

Такой признак предпринимательской деятельности как осуществление ее лицами, зарегистрированными в установленном порядке, – это формаль­ный признак, то есть признак, легализующий эту деятельность, придающий ей законный статус. Его отсутствие не приводит к утрате деятельностью каче­ства предпринимательской, однако делает ее незаконной.

Извлечение прибыли относится к обязательным признакам предпринимательской деятельности. Коммерческая направленность отграничивает эту деятельность не только от общественно-политической, благотворительной, социально-культурной, но и от других видов инициативной деятельности.

Предпринимательская деятельность сопряжена сриском. Этим предпринимательство коренным образом отличается от хозяйственной деятель­ности периода административно-плановой экономики, допускавшей сущест­вование заведомо убыточных предприятий, имевших возможность при плохих результатах хозяйствования обратиться за поддержкой к государству.

Существенным в понимании предпринимательства является норма ст. 34 Конституции РФ, закрепляющая, что «каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности». Иначе говоря, с точки зрения Конституции РФ предпринимательская деятельность есть деятельность экономическая. Однако в легальном определении предпринимательской деятельности, содержащемся в ст. 2 ГК РФ, нет указания на предпринимательство как разновидность экономической деятельности.

Однако гражданское право регулирует не все отношения, в которых участвуют субъекты предпринимательской деятельности. Она регулируется нормами трудового, административного, финансово-налогового, природоохранного, уголовного права. Гражданское право охватывает предпринимательскую деятельность в части отношения собственности, товарно-денежного оборота, создания и использования результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации субъектов и объектов предпринимательских отношений. Это обстоятельство должно учитываться при определении сферы применения регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности.

Регрессные обязательства, возникающие в сфере предпринимательской деятельности, не могут не отражать ее особенностей и не обладать определенной спецификой, оставаясь по своей природе гражданско-правовыми обязательствами. Однако представители науки предпринимательского (хозяйственного) права исходят из того, что существуют обладающие определенной спецификой предпринимательские обязательства[103].

В.С. Шелестов определяет хозяйственное обязательство как обязательство, в котором один субъект хозяйствования обязан совершить определенные действия хозяйственного характера, а другой субъект вправе требовать от обязанной стороны выполнения этих действий[104]. Профессор С.С. Занковский выделяет ряд общих признаков, которыми обладают предпринимательские обязательства независимо от их вида. Во-первых, вертикальные обязательства, предпринимательские договоры и внутрихозяйственные обязательства так или иначе опосредуют предпринимательскую деятельность. Во-вторых, субъектный состав предпринимательских обязательств в зависимости от их разновидности представлен государственными и муниципальными органами, коммерческими организациями, в том числе центрами хозяйственных систем, и внутренними подразделениями таких организаций. В-третьих, предпринимательские обязательства немыслимы без государственного регулирования, которое предопределяет их содержание и соответственно поведение сторон. В-четвертых, обязательства в предпринимательстве независимо от их вида, как правило, снабжены санкциями на случай их нарушения[105].

С.С. Занковский при этом высказывает позицию о том, что к числу предпринимательских относятся только такие договоры, в которых обе стороны являются коммерческими организациями или индивидуальными предпринимателями, действующими в одинаковом режиме, с одной и той же целью, подчиняясь особенностям правового регулирования предпринимательских договоров. Договоры, в которых лишь одна из сторон является коммерческой организацией (индивидуальным предпринимателем), ученый квалифицирует как обязательства с участием предпринимателя[106].

Профессор В.К. Андреев, напротив, делает вывод, что предпринимательским обязательством является договор, в котором либо обе стороны осуществляют предпринимательскую деятельность, либо ее осуществляет сторона, на которой лежит основная обязанность, характеризующая существо данного вида договора[107].

Развивая точку зрения В.К. Андреева применительно к регрессным обязательствам, мы выделяем категорию «регрессные обязательства, возникающие в сфере предпринимательской деятельности», к которым относим как регрессные обязательства, возникающие между субъектами предпринимательской деятельности, так и между субъектами предпринимательской деятельности и потребителями, не являющимися субъектами предпринимательской деятельности, а также между субъектами предпринимательской деятельности и публичными образованиями.

Выделяя признаки обозначенной категории, во-первых, надо отметить, что, регрессное обязательство, возникающее в сфере предпринимательской деятельности, характеризуется тем, что возникает в особой сфере – сфере предпринимательской деятельности. Объясняется это тем, что правовые особенности регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности, предопределяются особенностями предпринимательской деятельности, которая имеет место и в том случае, когда предпринимателем в обязательстве является только одна из сторон. Однако важно, чтобы лицо, обладающее статусом предпринимателя, выступало в этом качестве не только по статусу, но и по существу правоотношения. Иначе говоря, требуется, чтобы регрессное обязательство вытекало из обязательства в сфере предпринимательской деятельности сторон, было направлено на реализацию ее результатов или на создание предпосылок для осуществления предпринимательской деятельности. Поэтому ст. 2 ГК РФ относит к предпринимательским как отношения между предпринимателями, так и отношения с участием предпринимателей.

Во-вторых, регрессное обязательство, возникающее в сфере предпринимательской деятельности, отличается особым субъектным составом. К регрессным обязательствам, возникающим в сфере предпринимательской деятельности, относятся как обязательства, в которых обе стороны являются предпринимателями, так и обязательства, в которых только одна сторона является предпринимателем.

Итак, хотя бы одной из сторон здесь выступает субъект, имеющий статус предпринимателя. Это могут быть коммерческие организации (хозяйственные товарищества и общества, производственные кооперативы, государственные и муниципальные предприятия) либо гражданин, занимающийся предпринимательской деятельностью без образования юридического лица, оформившие свой статус соответствующей государственной регистрацией. Таким образом, исходной предпосылкой возникновения конкретного регрессного обязательства в сфере предпринимательской деятельности служит не только общая гражданская правоспособность, но и особый статус предпринимателя, который подтверждается публично-правовым актом – государственной регистрацией лица, имеющего этот статус. Государственная регистрация является одним из средств обеспечения интересов возможных контрагентов предпринимателя. То, что статус предпринимателя существенно влияет на характер регрессного обязательства в сфере предпринимательской деятельности, следует из положений ст. 23 ГК РФ о том, что гражданин вправе заниматься предпринимательской деятельностью лишь с момента государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя. При этом к его предпринимательской деятельности применяются правила, которые регулируют деятельность коммерческих организаций, если иное не вытекает из закона, иных правовых актов или существа правоотношения. Гражданин, осуществляющий предпринимательскую деятельность без государственной регистрации, не вправе ссылаться в отношении заключенных им при этом сделок на то, что он не является предпринимателем. В интересах потребителя суд может применить к таким сделкам правила об обязательствах, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

В-третьих, следующая особенность предпринимательского обязательства, на основании которого возникает право регресса, состоит в том, что оно характеризуется, с одной стороны, наибольшей степенью свободы сторон обязательства, а с другой – особыми условиями, формирующими повышенные требования к стороне, занимающейся предпринимательской деятельностью.

Свобода сторон в наибольшей степени реализуется в двустороннем предпринимательском договоре. Здесь в полной мере действуют основные положения о свободе договора, предусмотренные ст. 421 ГК РФ. Присущая предпринимательским договорам свобода имеет своим основанием такие свойства предпринимательской деятельности, как ее самостоятельность, инициативность, осуществление на свой риск.

С другой стороны, такие свойства предпринимательской деятельности, как ее публичность, систематичность, профессиональный характер, направленность на извлечение прибыли, делают необходимым особое регулирование, направленное на установление повышенных требований к предпринимательской стороне. Это особенно характерно для регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности, когда другой стороной выступает потребитель как субъект, требующий повышенной защиты.

Особенно важным является правило п. 3 ст. 401 ГК РФ, которое устанавливает, что, если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, т.е. независимо от его вины в нарушении своей обязанности. Несомненно, что это правило, имеющее огромное значение для обеспечения прав и интересов стороны-потребителя в регрессных обязательствах, возникающих в сфере предпринимательской деятельности, связано с природой предпринимательской деятельности, направленной на получение прибыли и поэтому осуществляемой на свой риск.

Кроме того, п. 2 ст. 400 ГК РФ запрещает соглашение об ограничении ответственности должника по договору присоединения или иному договору, в котором кредитором выступает в качестве потребителя гражданин, если размер ответственности для данного обязательства или за данное нарушение установлен законом и если соглашение заключено до наступления обстоятельств, влекущих ответственность. Такое соглашение считается ничтожным. Следовательно, правило о невозможности ограничения размера ответственности применяется и в отношении субъекта предпринимательской деятельности, выступающего стороной в регрессном обязательстве, другой стороной которого является гражданин-потребитель.

Повышенные требования могут вводиться либо самим предпринимательским сообществом посредством деловых обыкновений, обычаев, кодексов деловой этики, либо посредством императивных правовых норм, устанавливающих запреты, обязывающие предписания, ограничения. Обычаями или нормативно-правовыми положениями могут устанавливаться либо общие предписания, требующие от к предпринимателей повышенной осмотрительности, заботливости, добросовестности по отношению к контрагенту, либо конкретные юридические правила реализации повышенных требований.

Итак, повышенные требования могут состоять или в установлении дополнительных обязанностей, или в установлении повышенной ответственности, или в недопустимости ее снижения для предпринимательской стороны.

Таким образом, нам представляется, что специфика регрессного обязательства, возникающего в сфере предпринимательской деятельности, заключается в особом предпринимательском существе правоотношений, в рамках которых возникает; в особом субъектом составе; в повышенном уровне требований к стороне, являющейся субъектом предпринимательской деятельности, которые могут состоять в повышенном риске, установлении повышенной ответственности, в недопустимости ее снижения. При этом специфика регрессного обязательства, возникающего в сфере предпринимательской деятельности, одной стороной которого является субъект, не ведущий предпринимательскую деятельность (в частности, гражданин как потребитель), состоит в том, что последний как более слабая сторона в обязательстве, нуждается в повышенной защите.

Перечисленные особенности регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности, позволяют выделить их в особый вид регрессных обязательств, подчиняющихся определенным общим правилам независимо от того, в рамках какого вида обязательства оно возникает – обеспечительных обязательств, страховых обязательств, деликтных обязательств и т.д., т.е. общегражданских обязательств или обязательств, предназначенных для опосредования исключительно предпринимательской деятельности, хотя бы одним из субъектов которых является предприниматель.

 

 

 

 

 

 

 

 

1.4. Субъектный состав регрессных обязательств, возникающих

в сфере предпринимательской деятельности

 

В настоящее время, равно как и в советский период, в науке гражданского права существует точка зрения, в соответствии с которой в регрессном обязательстве предполагается наличие трех сторон и не менее двух правоотношений[108].

Однако более обоснованной и, как следствие, правильной представляется позиция, согласно которой регрессные обязательства, как правило, не являются обязательства­ми со множественностью лиц[109]. В случае регресса налицо самостоятель­ные (хотя и тесно связанные) обязательства, в каждом из которых по одному должнику и кредитору.

В обоснование этого необходимо отметить, что наличие двух или нескольких должников, обязанных произвести одному и тому же кредитору исполнение, непосредственно направленное на одну и ту же цель, не является характерным и обязательным элементом регрессно­го обязательства.Это отмечали еще И.Б. Новицкий[110] и К.С. Юдельсон[111]. Регрессное обязательство возникает не только при наличии двух должников, обязанных произвести исполнение одному и тому же кредитору, с фактическим исполнением всего обязательства одним из них, но и при наличии таких отношений, при которых три лица связаны между собою двумя однородными правоотношениями, в которых одному кредитору противостоит только один должник. Иными словами, возни­кает, если можно так выразиться, «цепная ответственность», одно или несколько звеньев которой представляет собой регрессное правоотно­шение. Это относится к регрессным обязательствам как в до­говорных отношениях, так и в обязательствах из причинения вреда.

В обязательствах из причинения вреда, к примеру, если причинителем вреда является юридическое лицо, то перед по­терпевшим отвечает только юридическое лицо, а не конкретный его работ­ник, действиями которого причинен вред. Перед потерпевшим должником является юридическое лицо, которое, возместив вред, в свою очередь может предъявить регрессное требование к своему работнику, не являющемуся должником перед потерпевшим.

Таким образом, о «трех сторонах» регрессного обязательства можно говорить только в том случае, если учитывать основное обязательство, которое является основанием возникновения обязательства регрессного. Возникнув же, регрессное обязательство ста­новится обычным обязательством между двумя лицами и лишь опи­рается на то основное обязательство, в котором участвовало третье лицо (третья сторона), но которое уже не является стороной в регрессном требовании. Как только регредиент исполнил обя­зательство за должника, т.е. когда условное регрессное обязательство превратилось в действительное, кредитор по основному обязательству отпадает и не является сторо­ной регрессного обязательства. Он остается лишь в качестве элемента правоотношения, породившего регрессное обязательство.

Для любого обязательства необходимо и достаточно наличие двух сторон как субъектов прав и обязанностей. Третьи лица в обязательстве могут участвовать либо на стороне креди­тора, либо на стороне должника как носители прав и обязанностей, вы­текающих из данного обязательства. Таким образом, третьей стороны как самостоятельного субъекта в регрессном обязательстве, равно как и в любом обязательстве, нет. Однако это не исключает множественности на стороне регрессата или регредиента в регрессном обязательстве.

Кредитор по основному обязательству свя­зан только с одной стороной регрессного обязательства, которое возникнет будущем. После исполнения, произведенного этой стороной, он утрачивает какие-либо права или обязанности по отношению и к этой стороне, и к другой стороне будущего регрессного обязательства. В регрессном обязательстве он участия не принимает.

Представляется не вполне правильным говорить и о сочетании в регрессном обязательстве двух пра­воотношений, как это утверждал И.Б. Новицкий[112], поскольку  регрессное обязательство возникает после прекращения основного обязательства, которое не вклю­чается в его содержание.

Итак, для регрессного обязательства, как и любого обязательства, характер­но наличие двух сторон, однако для его возникновения необходимо, чтобы по крайней мере одна из его сторон была связана определенным правоотно­шением с какой-то третьей стороной. В самом же регрессном обязатель­стве участвуют только две стороны. Требование кредитора по регрессному обязательству (регредиента) опирается на его исполнение третьему лицу вместо должника (регрессата) или по вине регрессата. Поэтому правильнее говорить не о трех сторонах регрессного обязательства, а о трех субъектах, связан­ных между собой двумя правоотношениями, одно из которых, возникая на основе и с прекращением другого, является регрессным. При этом по­ложение регредиента как субъекта регрессного требования характери­зуется тем, что он прежде, чем стать кредитором, являлся должником или выступал в качестве такового по основному обязательству, исполне­ние которого и возникновение регрессного обязательства.

Итак, повторимся, что к регрессным обязательствам, возникающим в сфере предпринимательской деятельности, мы относим регрессные обязательства, возникающие между субъектами предпринимательской деятельности, между субъектами предпринимательской деятельности и потребителями, не являющимися субъектами предпринимательской деятельности, а также между субъектами предпринимательской деятельности и публичными образованиями.

В регрессном обязательстве, в том числе и в том, которое возникает в сфере предпринимательской деятельности, управомоченная сторона-кредитор называется регредиент, а обязанная сторона-должник – регрессат.

Можно предложить следующие определения сторон регрессного обязательства, возникающего в сфере предпринимательской деятельности.

Регредиент – это управомоченная сторона (кредитор) в регрессном обязательстве, которая получает право требования к регрессату после прекращения основного предпринимательского обязательства, в результате исполнения им обязанности перед третьим лицом вместо его должника-регрессата, либо в результате исполнения своей обязанности, которая возникла по вине регрессата.

Регрессат – это обязанная сторона (должник) в регрессном обязательстве, которая обязана удовлетворить право требования регредиента, возникшее после прекращения основного предпринимательского обязательства в результате исполнения последним обязанности перед третьим лицом вместо регрессата, либо  в результате исполнения своей обязанности, которая возникла по вине регрессата.

Регредиентом и регрессатом в регрессных обязательствах, возникающих в сфере предпринимательской деятельности, могут быть как субъекты предпринимательской деятельности, так и физические лица, и публично-правовые образования. Предприниматели могут выступать как регредиентом (кредитором), так и регрессатом (должником) такого обязательства.

В контексте настоящей работы особый интерес вызывают субъекты предпринимательской деятельности. Как отмечает В.С. Белых, категория «субъекты предпринимательской деятельности» появилась в научном обороте сравнительно недавно[113]. Данная категория появилась только в преамбуле Закона РСФСР N 445-1 от 25.12.1990 г. «О предприятиях и предпринимательской деятельности»[114], в которой было указано: «Положения настоящего Закона действуют на всей территории РСФСР по отношению ко всем субъектам предпринимательской деятельности и предприятиям, независимо от формы собственности и сферы деятельности...» Однако данный Закон не содержал легального определения понятия «субъекты предпринимательской деятельности».

Ученые-цивилисты избегают использовать это понятие в своих научных исследованиях. Наука гражданского права оперирует такими категориями, как «субъекты гражданского права», «юридическое лицо». Спорным до сих пор является вопрос о соотношении понятий «субъект гражданского права» и «субъект гражданского правоотношения». Также нет единства точек зрения по поводу содержания категории «субъект права».

Полагаем, следует согласиться с распространенным в правовой науке мнением, которое выразил А.В. Мицкевич, о том, что «субъектами права именуются люди и организации, выступающие как носители предусмотренных законами государства прав и обязанностей»[115]. При этом категория «субъект права» охватывает в единое целое две основные характеристики: возможность участвовать в различных правоотношениях и реальное участие в них[116]. Иными словами, понятие субъекта (участника) правоотношения уже, чем понятие субъекта права.

Представители науки хозяйственного (предпринимательского) права предлагают различать понятия «субъекты предпринимательского права» и «субъекты предпринимательской деятельности». Субъекты предпринимательского права есть носители прав и обязанностей в области осуществления и регулирования предпринимательской деятельности[117]. К ним относятся индивидуальные предприниматели, коммерческие организации, некоммерческие организации, осуществляющие предпринимательскую деятельность, публичные образования (государство, субъекты РФ, муниципальные образования). Субъектами предпринимательского права выступают и государственные органы, осуществляющие функции руководства и регулирования предпринимательской деятельности.

В числе субъектов предпринимательского права называются холдинги, финансово-промышленные группы и другие интегрированные структуры. Последние также не обладают статусом юридического лица.

Такие приверженцы коммерческого права как В.Ф. Попондопуло, Б.И. Пугинский, В.В. Ровный основывают свои взгляды на цивилистическом учении о лицах[118]. Так, В.Ф. Попондопуло пишет: «...предприниматель – это лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность. Факт осуществления лицом предпринимательской деятельности является основанием для признания его субъектом гражданского права – предпринимателем и определяет необходимость предъявления к нему и его деятельности особых требований со стороны законодателя»[119]. Круг предпринимателей строго ограничен – это физические и юридические лица (прежде всего коммерческие организации).

И хотя Б.И. Пугинский отстаивает оригинальный взгляд на природу коммерческого права, тем не менее, факт остается фактом: субъекты коммерческого права есть разновидность (составная часть) субъектного состава гражданского права[120].

Некоторые представители теории хозяйственного (предпринимательского) права избегают высказывать собственное мнение по вопросу о субъектах предпринимательского права, используя при этом цивилистический понятийный аппарат о субъектах гражданского права. Например, В.А. Семеусов без общих рассуждений о субъектах предпринимательской деятельности обращается к категории юридического лица, а также к их видовой классификации и правоспособности[121].

По нашему мнению, для определения лиц в качестве субъектов предпринимательского права важно установить два критерия – принадлежность субъектов к предпринимательским отношениям и осуществление ими функций предпринимателей либо руководства предпринимательской деятельностью. Исходя из этого, в состав субъектов предпринимательского права следует отнести индивидуальных предпринимателей; коммерческие организации; некоммерческие организации, осуществляющие предпринимательскую деятельность; публичные образования (государство, субъекты РФ, муниципальные образования). Кроме того, субъектами предпринимательского права являются государственные органы, осуществляющие функции руководства и регулирования предпринимательством.

Для того, чтобы дать трактовку категории «субъекты предпринимательской деятельности», необходимо определить включенное в него базовое понятие «предпринимательская деятельность», что было сделано в параграфе 1.4 настоящей работы.

Как известно, субъекты предпринимательской деятельности – это лица, непосредственно ведущие предпринимательскую деятельность, а также Российская Федерация, субъекты Российской Федерации, муниципальные образования, которые в лице органов государственной и муниципальной власти регулируют и контролируют такую деятельность[122]. Из указанного весьма широкого круга субъектов предпринимательской деятельности нас в контексте настоящей работы интересуют юридические лица, в первую очередь, коммерческие, а также индивидуальные предприниматели, основная цель которых – извлечение прибыли.

Ст. 50 ГК РФ к коммерческим организациям относит хозяйственные товарищества и общества, производственные кооперативы, государственные и муниципальные унитарные предприятия. Данный перечень является исчерпывающим.

Также существуют такие субъекты предпринимательской деятельности как некоммерческие организации, основная задача которых – не извлечение прибыли, а ведение нехозяйственной, некоммерческой деятельности. Для достижения своих целей они могут заниматься предпринимательством, но правосубъектность таких лиц строго ограничена целями, ради которых они созданы (п. 3 ст. 50 ГК РФ).

В то же время отметим, что указанная классификация юридических лиц на коммерческие и некоммерческие организации с учетом такого критерия, как коммерческая направленность, вызывает на практике значительные трудности. В реальной действительности порой невозможно отграничить основную цель деятельности от неосновной. Так, многие некоммерческие организации формально (по закону и уставу) не преследуют в качестве основной цели извлечение прибыли, но фактически получают огромные доходы от осуществления предпринимательской деятельности. Другой пример связан с потребительскими кооперативами, которые согласно п. 5 ст. 116 ГК РФ отнесены к некоммерческим организациям, но одновременно имеют право распределять полученную прибыль между членами кооператива.

Как полагает В.С. Белых, выход из создавшей ситуации надо искать в формировании (взамен классификации юридических лиц на коммерческие и некоммерческие) новых конструкций: «предпринимательская (прибыльная) организация» и «непредпринимательская (бесприбыльная) организация»[123]. Исследователь в качестве аналога такой классификации может послужить деление корпораций по законодательству США на публичные (правительственные), непредпринимательские (non-profit corporations), предпринимательские (business corporations)[124]. В таком случае некоммерческие организации должны быть лишены, на наш взгляд, возможности заниматься предпринимательской деятельностью, и, главное, извлекать при этом прибыль (предпринимательский доход).

К иным субъектам предпринимательской деятельности можно также отнести филиалы, представительства и иные структурные подразделения коммерческих организаций; производственно-хозяйственные комплексы (финансово-промышленные группы, холдинги), простые товарищества и иные объединения предпринимателей без образования юридического лица).

К субъектам предпринимательства следует также отнести лиц, являющихся частью инфраструктуры рынка и участвующих в создании иных (правовых, политических, организационных) условий функционирования экономики. Ими являются, в частности, товарные и фондовые биржи, инвестиционные фонды, негосударственные пенсионные фонды, саморегулируемые организации и иные объединения предпринимателей, органы государственной власти и местного самоуправления.

Далее, необходимо определить правовой статус граждан-потребителей, которые могут выступать только одной из сторон регрессного обязательства, возникающего в сфере предпринимательской деятельности.

Российский законодатель отказался от употребления понятий «человек», «физическое лицо», употребив обобщающий термин «гражданин». При этом названии главы 3 ГК РФ законодатель в отличие от ранее действовавшего ГК 1964 г. использует два термина – «граждане» и в скобках «физические лица» – как синонимы. Эти понятия довольно близки по содержанию, но не равнозначны. Под «гражданином» понимается человек, имеющий постоянную политико-правовую связь с конкретным государством. Понятие «физическое лицо» имеет более широкое содержание и включает всех людей как участников гражданских и других правоотношений на территории той или иной страны. Этот термин используется, как правило, в международных соглашениях и в законодательстве ряда зарубежных стран. Действующий Гражданский кодекс РФ, используя понятие «физическое лицо», имеет в виду, что кроме российских граждан – лиц, состоящих в гражданстве Российской Федерации, на территории России могут находиться также и не граждане Российской Федерации – иностранцы и лица без гражданства, что позволяет при регулировании имущественных и личных неимущественных отношений учитывать некоторую специфику правового положения указанных лиц.

Однако в соответствии со ст. 23 ГК РФ физическим лицом является не только гражданин как таковой, но и индивидуальный предприниматель без образования юридического лица, выступающий в регрессных обязательствах, возникающих в сфере предпринимательской деятельности, на противоположной гражданину стороне – как субъект предпринимательской деятельности.

Термин «физическое лицо» используется и в трудовом законодательстве. Так, в июне 2006 г. в Трудовой кодекс РФ[125] были внесены изменения[126], в результате которых закреплено, что работником признается физическое лицо, вступившее в трудовые отношения с работодателем, а работодателями – физическими лицами признаются: физические лица, зарегистрированные в установленном порядке в качестве индивидуальных предпринимателей и осуществляющие предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, а также частные нотариусы, адвокаты, учредившие адвокатские кабинеты, и иные лица, чья профессиональная деятельность в соответствии с федеральными законами подлежит государственной регистрации и (или) лицензированию, вступившие в трудовые отношения с работниками в целях осуществления указанной деятельности. Таким образом, трудовое законодательство предусматривает, широкий круг физических лиц – работодателей.

Вслед за профессором А.А. Райляном нам представляются необоснованными встречающиеся в юридической литературе предложения о необходимости замены в российском потребительском законодательстве термина «гражданин» на термин «физическое лицо»[127]. Так, полагаем, нельзя согласится с А.В. Агафоновым, предлагающим в потребительском законодательстве термин «потребитель» заменить термином «физическое лицо»[128].

В регрессных обязательствах, возникающих на основании страховых обязательств, регрессатом, как правило, выступает гражданин-потребитель.

В словарях и зарубежной литературе понятие «потребитель» с экономических и правовых позиций трактуется практически равнозначно. В частности, в одном из словарей сказано: «Потребитель – как экономическое понятие (в экономике) – это физическое лицо (отдельный человек), которое покупает товары и услуги для личного использования, но не для производственной (предпринимательской) деятельности. Подразумевается (считается), что потребитель – конечное лицо, которому во владение переходит собственность, приобретенная в розничной купле-продаже»[129].

Толковый словарь юридических терминов подразумевает под потребителем лицо, которое покупает товары или услуги для личного, семейного или бытового использования без намерения перепродажи[130].

Как указывает профессор А.Е. Шерстобитов, аналогично содержание термина «потребитель», закрепленного в законодательстве либо введенного в оборот судебной практикой и доктриной в странах с развитой рыночной экономикой[131].

В преамбуле Закона РФ от 07.02.1992 г. N 2300-1 (в ред. от 23.07.2008 г.) «О защите прав потребителей»[132] закреплено, что потребитель – это гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

Итак, можно выделить признаки такого субъекта как гражданин-потребитель:

- он имеет намерение заказать или приобрести товары (работы, услуги);

- он заказывает, приобретает товары (работы, услуги);

- он использует товары (работы, услуги).

Чрезвычайно важен третий признак. Под «потребителем» понимается не только гражданин, который непосредственно приобрел товар или заказал работу (услугу), но и гражданин, пользующийся ими.

Правовое положение гражданина как участника гражданских правоотношений определяется такими социально-правовыми свойствами, как правоспособность и дееспособность.

Согласно ст. 1196 ГК РФ и ст. 4 Федерального закона от 25.06.2002 г. N 115-ФЗ (в ред. от 08.05.2009 г.) «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации»[133] иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Федерации гражданской правоспособностью наравне с российскими гражданами. Им предоставляется национальный режим, что означает: иностранные граждане и лица без гражданства могут иметь те же имущественные и личные неимущественные права, что и российские граждане; они не вправе претендовать и иметь какие-либо иные гражданские права, чем те, которые предоставлены гражданам России. Отдельные ограничения правоспособности иностранцев и лиц без гражданства могут быть установлены законом или Правительством Российской Федерации.

Содержание правоспособности граждан составляют те имущественные и личные неимущественные права и обязанности, которыми гражданин может обладать и которые определены и гарантированы Конституцией РФ. Действующий Гражданский кодекс РФ существенно расширил по сравнению с Гражданским кодексом РСФСР 1964 г.[134] объем правоспособности, закрепив наиболее важные и значимые с точки зрения законодателя права и обязанности гражданина в условиях рыночной экономики. Например, граждане могут иметь в собственности любое имущество; заниматься предпринимательской и любой иной не запрещенной законом деятельностью; создавать юридические лица самостоятельно или совместно с другими гражданами и юридическими лицами и т.д.

В содержание правоспособности граждан входит и способность нести обязанности: граждане могут совершать любые не противоречащие закону сделки и участвовать в обязательствах, принимая на себя обязанность совершить в пользу другого лица определенное действие, как-то: передать имущество, выполнить работу, уплатить деньги и т.п., – либо воздержаться от определенного действия (ст. 307 ГК РФ).

Итак, нет никаких препятствий для того, чтобы гражданин выступал регредиентом либо регрессатом в регрессном обязательстве, вызникающем в сфере предпринимательской деятельности. Однако надо констатировать, что в такого рода регрессных обязательствах гражданин чаще всего выступает в качестве регрессата (должника).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 2.

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ РЕГРЕССА В ДОГОВОРНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВАХ, ВОЗНИКАЮЩИХ В СФЕРЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

 

2.1. Особенности регресса в банковской гарантии, возникающей в сфере предпринимательской деятельности

 

Статья 368 ГК РФ устанавливает, что в силу банковской гарантии банк, иное кредитное учреждение или страховая организация (гарант) дают по просьбе другого лица (принципала) письменное обязательство уплатить кредитору принципала (бенефициару) в соответствии с условиями даваемого гарантом обязательства денежную сумму по представлении бенефициаром письменного требования о ее уплате.

Банковская гарантия является самостоятельным, новым способом обеспечения исполнения обязательств[135]. Особое значение применения банковской гарантии  в предпринимательской деятельности состоит в том, что она небезосновательно признается самым ликвидным и соответственно самым надежным из всех способов обеспечения исполнения обязательств. Банковская гарантия обеспечивает интересы кредитора путем принятия на себя третьим лицом ответственности за исполнение обязательств должником.

Банковская гарантия представляет собой сложный институт гражданского права и, безусловно, вызывает научный интерес, что подтверждается большим количеством цивилистических исследований, посвященных данной юридической категории[136].

Следует обратить внимание на особый субъектный состав правоотношений по банковской гарантии. По мнению Ерпылевой Н.Ю.[137], которое представляется нам справедливым, банковская гарантияпредставляет собой самостоятельное гражданско-правовое обязательство одностороннего характера одного субъекта – гаранта перед бенефициаром, которое следует отличать от гарантийной операции, т.е. операции по выдаче гарантии. В такой операции участвуют как минимум три лица: банк-гарант, бенефициар и принципал, а в случае непрямой гарантии – четыре: банк-гарант, банк-эмитент, бенефициар и принципал. Принципал – это лицо, обратившееся к гаранту с просьбой о выдаче банковской гарантии - должник по основному обязательству. Бенефициар – это лицо, наделенное правом требования исполнения обязательства должником либо гарантом - кредитор в основном обязательстве. Особенностью субъектного состава банковской гарантии является то, что в качестве гаранта могут выступать только банки, иные кредитные учреждения и страховые организации.

Кроме того, банковская гарантия отличается порядком оформления и структурой отношений участников обязательств, связанных с ее выдачей, условиями исполнения вытекающих из гарантии обязательств и т.д. В частности, согласно ст. 368 ГК РФ что банковская гарантия выдается по просьбе лица. Понятие «просьба» не входит в традиционную структуру обязательственного правоотношения, однако, как отмечает А.В. Стнакевич, только системный анализ позволяет прийти к выводу, что под «просьбой» законодатель имеет в виду «поручение»[138]. Подтверждается это тем, что выдача банковской гарантии происходит во исполнение соглашения между гарантом и должником (ст. 379 ГК РФ). Таким образом, "просьба" должника представляет собой требование об исполнении заключенного договора. Указанное требование обусловлено обязанностью лица уплатить банку или иному лицу, имеющему право предоставлять гарантию, определенную денежную сумму (п. 2 ст. 369 ГК РФ).

Иными словами, банковская гарантия – односторонняя (поскольку содержит выражение воли одной стороны), независимая от основного обязательства сделка.

В юридической конструкции отношений, связанных с использованием банковской гарантии, исходя из правового назначения способов обеспечения исполнения обязательств, главными следует признать отношения между гарантом и бенефициаром. Отношения между гарантом и принципалом в данной конструкции можно назвать вспомогательными (на стадии обращения с просьбой и до момента выдачи банковской гарантии) и дополнительными (на стадии исполнения гарантом обязательства, вытекающего из банковской гарантии).

Безвозмездного обязательства между гарантом и принципалом в общем случае быть не может, поскольку в данном правоотношении всегда участвует субъект, специально созданный для оказания финансовых услуг, будь то банк, кредитная организация, страховая организация или иная организация. Оказание ими услуг, как коммерческими организациями, должно быть направлено на систематическое получение прибыли. Следовательно, выдача гарантии должна повлечь предоставление со стороны принципала - уплату вознаграждения. Поэтому возмездность соглашения между гарантом и принципалом всегда предполагается.

В соответствии со ст. 379 ГК РФ право гаранта потребовать от принципала в порядке регресса возмещения сумм, уплаченных бенефициару по банковской гарантии, определяется соглашением гаранта с принципалом, во исполнение которого была выдана банковская гарантия. Т.е. в силу исполнения гарантом принятого на себя обязательства перед бенефициаром гарант приобретает регрессное требование к должнику, становится кредитором по регрессному обязательству.

Формулировка указанной статьи Гражданского кодекса РФ представляется не вполне корректной, поскольку вводит в заблуждение относительно основания возникновения регрессного обязательства между гарантом и принципалом. Так, вцивилистической литературе можно встретить точку зрения, согласно которой право гаранта предъявить регрессное требование возникает только в случае прямого указания в соглашении между гарантом и принципалом. По мнению Е.А. Павлодского, если такое соглашение отсутствует или в нем не оговорено право предъявления регрессного требования, то гарант не сможет предъявить к принципалу регрессных требований[139]. Также считает и Т.В. Богачева, говоря, что «указание на договорной характер регрессного обязательства означает, что при отсутствии такого соглашения ответственность принципала не наступает»[140]. Сторонником данной точки зрения является и А.Я. Максимович, который указывает, что «право регрессного требования гаранта основывается не непосредственно на законе, а на соглашении сторон – гаранта и принципала»[141]. С.В. Сарбаш также полагает, что возможность предъявления гарантом регрессных требований к принципалу «предоставлена гаранту при наличии договора с принципалом, где оговорено это право»[142].

Другое мнение высказано в работе В.В. Витрянского, где отмечается, что норма, содержащаяся в ст. 379 ГК РФ, не устанавливает правила, по которому право гаранта на регрессные требования к принципалу возникает из соглашения с последним[143].Следовательно, он делает вывод, что право на регрессное требование к принципалу является безусловным, а в соглашение необходимо включать не условия о возникновении такого права, а сведения объеме требования. В противном случае, «отказ гаранту в праве на регрессное требование к принципалу по сути является признанием законности неосновательного обогащения на стороне принципала, что было бы верхом несправедливости, поскольку в нашем случае в роли принципала выступает должник, не исполнивший основного обязательства»[144]. Такая позиция не единична, в советский период М.М. Агарков, определяя бесспорность наличия права регресса при отсутствии специального соглашения, пояснял, что «ответственность должника перед кредитором устанавливается во всех случаях, чтобы укрепить позицию кредитора, а совсем не для создания необоснованного преимущества одному должнику за счет другого»[145]. Также целесообразно обратиться к трудам дореволюционного цивилиста А.Х. Гольмстена, который писал, что «формальным основанием права регресса является prima fasie закон, а затем и договор. Регресс, как обязательство, есть обязательство ex lege. Право регресса при наличии определенных условий возникает в силу закона; для возникновения его активного проявления воли не требуется – оно необходимо лишь для осуществления его. Но норма, закон, участвующий в порождении права регресса, ни в римском праве, ни в современных кодификациях не является общей нормой, обнимающей все разновидности права регресса. Но такое отклонение законодателя от прямой и определенной формулировки права регресса делу не вредит; благодаря этому все-таки нельзя сказать, что нет нормы, определяющей право регресса. Когда мы говорим, что для возникновения известного права необходима соответствующая норма, то этим вовсе не сказано, что норма должна быть ad hoc формулирована; данный закон может быть законом выводим; таким во многих случаях и является закон, на котором основано право регресса»[146].

Различие во мнениях является следствием того, что одни авторы исходят из буквального толкования юридического правила, закрепленного в п. 1 ст. 379 ГК РФ, а другие – из концептуальных подходов обязательственного права.

Рассматривая обязательства гаранта перед бенефициаром необходимо учитывать следующие положения:

-  гарант предоставляет обеспечение вместо принципала, но это не означает акт дарения бенефициару;

 - привлечение гаранта для обеспечения исполнения основного обязательства необходимо лишь для того, чтобы кредитор смог без особых затруднений удовлетворить свой имущественный интерес за счет быстрого получения денежного возмещения при нарушении обязательств со стороны принципала;

  - банковская гарантия, в соответствии с нормами Гражданского кодекса РФ, является способом обеспечения исполнения обязательств, но, при этом должны быть выполнены и обязательства принципала.

Поэтому действия гаранта по уплате суммы без последующего обращения к принципалу в порядке регрессных требований, исходя из субъектного состава, должны рассматриваться как не соответствующие п. 4 ст. 575 ГК РФ, а действия должника, отказывающегося возместить уплаченные гарантом денежные средства в порядке регрессных требований, – как сбережение имущества за счет другого лица (ст. 1102 ГК РФ).

Анализ формулировки текста п. 1 ст. 379 ГК РФ позволяет сделать вывод о том, что здесь, очевидно, имеет место несовпадение нормы с текстом статьи. Поэтому в отношении текста указанной статьи следует применить правила юридической техники изложения нормативного материала и юридического языка и дать толкование содержащихся в тексте юридических фраз, а также определить структуру их построения. Поиски смысла юридических текстов должны опираться как на логические, так и на социолингвистические аспекты[147].  

Анализ содержания и построения норм ст. 379 ГК РФ показывает, что в ней заключено общее правило и исключение из него. Так, в п. 2 указанной статьи установлены случаи, когда гарант не имеет права на регрессное требование к принципалу, а именно, если он отступил от условий гарантии, и (или) нарушил обязательства перед бенефициаром. То есть нормой п. 2 установлены исключения из общего правила. Следовательно, в норме п. 1 заключено общее правило –гарант имеет право на регрессное требование к принципалу. Таким образом, отсутствие соглашения между гарантом и принципалом, предусматривающего право гаранта на возмещение понесенных им расходов в связи с исполнением банковской гарантии, не означает отсутствие такого права у гаранта, поскольку оно имеет своим основанием положения закона. При этом слова «определяется соглашением гаранта с принципалом», содержащиеся в тексте этого же пункта, могут быть отнесены только к установлению порядка возмещения сумм. Так, по мнению Б.М. Гонгало, когда в п. 1 ст. 379 ГК РФ указывается, что право гаранта потребовать от принципала в порядке регресса возмещения сумм, уплаченных бенефициару по банковской гарантии, определяется соглашением гаранта с принципалом, имеются в виду порядок реализации указанного права, пределы обязательства принципала перед гарантом, сроки осуществления принципалом выплат в пользу гаранта, форма осуществления расчетов и др.[148]

Данный вывод подтверждается и сложившейся судебной практикой. Суды удовлетворяют требования гаранта к принципалу о взыскании в порядке регресса выплаченной в пользу бенефициара банковской гарантии вследствие неисполнения принципалом своих обязательств, если выплата по банковской гарантии производилась истцом в точном соответствии с условиями гарантии, и доказательств принятия мер к изменению условий гарантии не представлено.

Так, КБ «Независимый банк развития» обратился в арбитражный суд с иском к ЗАО «Интерком-Холдинг» о взыскании 92 663 руб. 15 коп., составляющих 90 636 руб. 65 коп., выплаченных банком (гарантом) в пользу ОАО «Центр управления проектами «Стройнефть» (бенефициара) по банковской гарантии вследствие неисполнения ответчиком (принципалом) своих обязательств по поставке продукции и 2 026 руб. 50 коп. процентов за пользование денежными средствами. Решением суда от 11.12.2006 г. с ответчика в пользу истца взыскано 92 634 руб. 43 коп., составляющих 92 663 руб. 15 коп., выплаченных по банковской гарантии, и 1 997 руб. 78 коп. процентов. Как было установлено судом, гарант выдал банковскую гарантию в соответствии с договором выдачи банковской гарантии, по условиям которой бенефициару выплату денежных средств в случае неисполнения принципалом своих обязательств по поставке продукции. Обязательства по поставке ответчик полностью не выполнил, в связи с чем банк в соответствии с условиями гарантии, не оспоренной и не признанной недействительной в установленном порядке, выплатил бенефициару 90 636 руб. 65 коп., представляющих собой неустойку за просрочку поставки продукции. Суд исходил из того, что обязательства по поставке продукции ответчик в полном объеме не исполнил, поэтому банк оплатил бенефициару неустойку за просрочку поставки оборудования. Суд обоснованно применил ст. 379 ГК РФ, согласно которой гарант вправе требовать от принципала в порядке регресса в полном объеме суммы, уплаченные бенефициару по банковской гарантии, и исходил из того, что договором выдачи банковской гарантии предусмотрено обязательство ответчика возместить гаранту в полном объеме выплаченное бенефициару. Суд также исходил из положений ст. 329 ГК РФ, предусматривающих возможность обеспечения исполнения обязательства любым предусмотренным законом способом.

Суд кассационной инстанции счел, что суд первой инстанции правильно применил нормы материального права – ст.ст. 329, 395, 369, 375 и 379 ГК РФ и обоснованно отверг доводы ответчика, не представившего доказательств исполнения обязательств по поставке и доказательств оплаты гаранту спорных денежных средств. Выплата по банковской гарантии производилась банком в точном соответствии с условиями гарантии, доказательств принятия мер к изменению условий гарантии ответчик в суд не представил. Ответчик также не пояснил о том, при каких обстоятельствах и по каким иным основаниям, по его мнению, кроме неустойки за недопоставку, возможна выплата по гарантии в случае ненадлежащего исполнения обязательств ответчика по поставке оборудования (просрочка поставки). Отклонены и доводы заявителя кассационной жалобы о ничтожности условий гарантии, предусматривающих выплату бенефициару денежных средств в виде неустойки, которая не является основным обязательством, как не соответствующих ст. 369 ГК РФ, поскольку при исполнении договорного обязательства по поставке продукции основным обязательством поставщика является своевременная поставка покупателю предусмотренных договором товаров[149].

В контексте анализа приведенного примера из арбитражной практики необходимо отметить, что в соответствии с нормами о банковской гарантии у гаранта есть право отказать в удовлетворении требования бенефициара, если будет установлено несоответствие требования либо приложенных к нему документов условиям гарантии, а также в тех случаях, если требования и документы представлены по окончании определенного в гарантии срока. Оба основания для возражений гаранта относятся к возражениям из содержания гарантии (п.1 ст. 276 ГК РФ).

Своеобразная редакция нормы п. 1 ст. 379 ГК РФ вызвана особенностями взаимоотношений между гарантом и принципалом, главная из которых заключается в их возмездном характере: за выдачу банковской гарантии принципал уплачивает гаранту вознаграждение. Размер и порядок уплаты такого вознаграждения должны быть определены соглашением между гарантом и принципалом. Право на регрессное требование к принципалу, которым, безусловно, обладает гарант, уплативший бенефициару денежную сумму по банковской гарантии, не может не учитывать размер вознаграждения, полученного гарантом от принципала за выданную банковскую гарантию. Именно этот вопрос об объеме регрессного требования гаранта к принципалу с учетом полученного гарантом вознаграждения от последнего (а не о предоставлении гаранту права регресса) должен решаться в соглашении между гарантом и принципалом во избежание неосновательного обогащения гаранта за счет принципала. Только в этом состоит причина нетрадиционной редакции нормы, содержащейся в п. 1 ст. 379 ГК РФ.

Правило о том, что гарант, исполнивший обязательство перед бенефициаром в соответствии с условиями гарантии, безусловно, имеет право на возмещение уплаченных им сумм, предъявив требования к принципалу, действует и в сфере международных отношений. В частности, оно достаточно четко сформулировано в п. «с» ст. 14 Унифицированных правил правила для гарантий по требованию 1992 г., согласно которому принципал должен нести ответственность за компенсацию расходов гаранта по выполнению гарантийного обязательства. Тот же смысл заложен в положении п. 2 ст. 17 Конвенции ООН 1995 г.[150]

Таким образом, формулировка ст. 379 ГК РФ не совсем удачна, поэтому представляется возможным согласиться с мнением Г.А. Аванесовой, которая предлагает внести изменения в данную статью, предусматривающие право регрессного требования гаранта к принципалу независимо от соглашения об этом, по аналогии с правами поручителя, исполнившего обязательство[151]. Это оправдано и тем, что Унифицированные правила по договорным гарантиям 1978 г. и Унифицированные правила для гарантий по требованию 1992 г. оставляют право гаранта на регресс за пределами своего регулирования.

Выявленный пробел в правовом регулировании регрессных обязательств в банковской гарантии возможно устранить путем внесения в соглашение между гарантом и принципалом условия об обеспечении возможного регрессного требования гаранта. Как указывает Я.А. Павлович, обычной банковской практикой является принятие принципалом на себя обязательства поддерживать на расчетном счете, открытом у гаранта, определенный остаток денежных средств и предоставление гаранту права бесспорного списания денежных средств с расчетного счета принципала в размере, эквивалентном сумме банковской гарантии, в случае осуществления гарантом платежа в пользу бенефициара[152].

В целях защиты прав и законных интересов сторон, а также в целях предотвращения квалификации действий бенефициара как сбережение имущества за счет другого лица предлагается дополнить ст. 367 ГК РФ пунктом 3 следующего содержания: «Гаранту предоставлено право включать в содержание гарантии положение о сокращении гарантийной суммы на определенную величину и соответственно уменьшения суммы выплат по банковской гарантии при условии представления гарантом принципалу документов, подтверждающих выплату принципалом части долга по основному обязательству и отсутствии возражений со стороны бенефициара».

В науке высказана точка зрения, согласно которой действия гаранта по возврату уплаченных бенефициару сумм должны рассматриваться не как регрессные требования гаранта к принципалу, а как действия о возврате выданного гарантом принципалу кредита и, следовательно, могут быть урегулированы нормами ГК РФ о займе и  кредите. В частности, возврат денежных средств выплаченных гарантом бенефициару по банковской гарантии может быть урегулирован нормами ст. 810 ГК РФ «Обязанность заемщика возвратить сумму займа»[153]. Такая позиция мотивируется следующим. Регрессное требование предполагает наличие вины со стороны должника и отсутствие вины на стороне кредитора[154], однако это противоречит принципам банковской гарантии, так как банковская гарантия независима от основного обязательства и гарант не может судить о наличии вины принципала, которой может на самом деле и не быть вовсе. Кроме того, нормами о банковской гарантии предусмотрено увеличение суммы обратного требования, в то время как сумма регрессного требования должна соответствовать уплаченной сумме[155]. К тому же, на практике возможность и порядок требования возврата уплаченных сумм определяется соглашением о предоставлении банковской гарантии, в котором возврат денежных средств сопоставим с нормами соглашения о возврате выданного кредита[156].

Однако больший интерес для нас представляет дискуссия относительно того, какую правовую природу имеет право требования гаранта, исполнившего обязательство по гарантии, – суброгационную или регрессную.

Так, в иностранной юридической литературе[157] высказано мнение, в соответствии с которым право требования гаранта, исполнившего обязательство по гарантии, является не регрессом, а суброгацией. Сторонники суброгации не считают признак независимости гарантийного обязательства основанием для отнесения требования гаранта к принципалу к числу регрессных.

Параллельно существует позиция и других авторов, отклоняющих суброгацию применительно к отношениям по банковской гарантии на том основании, что обязательство гаранта является независимым от основного обязательства.

Различие между суброгацией и регрессом, как уже отмечалось ранее в настоящей работе, необходимо искать в составе элементов правоотношения. В теории гражданского права большинства стран принято считать, что изменение такого элемента, как субъекты обязательства –должника и кредитора, –при сохранении содержания обязательства влечет лишь его модификацию, а не прекращение. Такой же подход характерен и для российского права. При суброгации происходит замена первоначального, кредитора в существующем обязательстве. Само обязательство при этом не прекращается и суть его не меняется[158].

Однако обязательство гаранта в силу ст. 370 ГК РФ является самостоятельным по отношению к основному обязательству, не зависит в отношениях между гарантом и бенефициаром от того обязательства, в обеспечение исполнения которого она выдана, даже если в гарантии содержится ссылка на это обязательство. Гарант не рассматривается как содолжник принципала. Соответственно, хотя в рассмотренном случае и имеются два обязательства, однако и здесь для осуществления регресса значение имеет только одно – обязательство гаранта, а именно его исполнение.Как отмечает И.В. Кисель, наличие двух или нескольких должников, обязанных произвести исполнение одному и тому же кредитору, не является обязательным[159]. Поэтому не может идти речи о замене кредитора в основном обязательстве. Обязательство гаранта, будучи независимым от обеспечиваемого обязательства, не может быть поставлено в зависимость от перехода прав бенефициара. В силу этого даже теоретически нельзя предположить применение в данном случае суброгации. Следовательно, термин «суброгация» неприменим в отношении права гаранта на возмещение уплаченных бенефициару сумм.

Важным условием для возникновения соответствующих прав и обязанностей у принципала и гаранта согласно п. 2 ст. 379 ГК РФ является правомерность выплаты суммы по гарантии. В соответствии с нормой этой статьи гарант не вправе требовать от принципала возмещения сумм, уплаченных бенефициару не в соответствии с условиями гарантии или за нарушение обязательства гаранта перед бенефициаром, если соглашением гаранта с принципалом не установлено иное. Согласно п. 1 ст. 375 ГК РФ по получении требования бенефициара гарант должен без промедления уведомить об этом принципала и передать ему копии требования со всеми относящимися к нему документами. Аналогичные по содержанию нормы содержатся в Унифицированных правилах по договорным гарантиям 1978 г. и в Унифицированных правилах для гарантий по требованию 1992 г. Нарушение этого условия может повлечь за собой потерю права регресса, если окажется, что бенефициар принял исполнение не только от гаранта, но и от принципала. В этом случае гарант вправе потребовать от бенефициара возврата необоснованно полученного и уплаты вознаграждения за выдачу банковской гарантии.

Если же бенефициаром предъявлено требование гаранту и это требование удовлетворено, то надлежащим исполнением помимо уплаты вознаграждения будет возмещение гаранту по его регрессному требованию сумм, уплаченных бенефициару по банковской гарантии. Следовательно, нарушениями обязательства принципалом могут быть, в том числе и нарушение срока возмещения в порядке регресса сумм, уплаченных бенефициару; возмещение в порядке регресса сумм, уплаченных бенефициару, не в полном объеме; невозмещение в порядке регресса сумм, уплаченных гарантом бенефициару.

В частности, случаи невозмещения в порядке регресса сумм, уплаченных гарантом бенефициару, весьма распространены на практике, что влечет за собой судебные споры. При разрешении такого рода дел арбитражные суды исходят из того, что такое невозмещение принципалом в является нарушением предусмотренного ст. 379 ГК РФ права гаранта потребовать от принципала в порядке регресса возмещения сумм, уплаченных бенефициару по банковской гарантии.

Так, Между ЗАО «ЕвроАксисБанк» (гарант) и Московским представительством австрийской фирмы «АУСТРУ-БАУ-Планунгс-унд Эррихтунгс ГМбХ» (принципал) был заключен договор о предоставлении банковской гарантии от 02.07.2007 г., согласно условиям которого гарант по просьбе принципала обязуется дать письменное обязательство (банковская гарантия) уплатить ОАО «Московский бизнес инкубатор» (бенефициар), являющемуся кредитором принципала, денежную сумму по предоставлении бенефициаром письменного требования об ее уплате. Банковская гарантия обеспечивала надлежащее исполнение принципалом перед бенефициаром обязательств, обусловленных заключенным между ними договором генерального подряда на разработку рабочей документации и строительство зданий.

Гарант обязался уплатить по письменному требованию бенефициара определенную договором банковской гарантии денежную сумму, соответствующую размеру авансового платежа, перечисленного бенефициаром принципалу в соответствии с договором генерального подряда, в размере 4 871 049 руб. 99 коп. Принципал обязался не позднее 7-ми рабочих дней после выполнения гарантом обязательств перед бенефициаром возместить гаранту все расходы, связанные с выплатой по банковской гарантии.

В соответствии с условиями выданной банковской гарантии, бенефициар в связи с невозвратом принципалом авансовых платежей, потребовал от гаранта выплаты 26.676.177 руб. 60 коп., в том числе по гарантии – 4 871 049 руб. 99 коп. Гарант исполнил требование бенефициара и перечислил в его адрес 4 871 049 руб. 99 коп. Затем гарант письменно уведомил принципала об исполнении обязательств по банковской гарантии и потребовал возмещения всех понесенных гарантом расходов. Указанное требование оставлено принципалом без ответа и удовлетворения.

Суд, изучив материалы дела, иск удовлетворил, мотивировав решение тем, что согласно нормам ст. 379 ГК РФ, право гаранта потребовать от принципала в порядке регресса возмещения сумм, уплаченных бенефициару по банковской гарантии, определяется соглашением гаранта с принципалом, во исполнение которого была выдана гарантия[160]. По делу между теми же сторонами, но вытекающему из регрессного обязательства, возникшего из другой банковской гарантии, Арбитражным судом г. Москвы было принято аналогичное решение[161].

Кроме того, должник по общему правилу обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства (п. 1 ст. 393 ГК РФ), под которыми понимаются реальный ущерб и упущенная выгода. При определении упущенной выгоды учитываются предпринятые кредитором для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления. Если за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства установлена неустойка, то убытки возмещаются в части, не покрытой неустойкой. Уплата неустойки и возмещение убытков в случае ненадлежащего исполнения обязательства не освобождает должника от исполнения обязательства в натуре, если иное не предусмотрено законом или договором. Возмещение убытков в случае неисполнения обязательства и уплата неустойки за неисполнение освобождает должника от исполнения обязательства в натуре, если иное не предусмотрено законом или договором (ст. 396 ГК РФ).

Обязательство принципала состоит в уплате денежной суммы гаранту в порядке регресса, поэтому за невыполнение или ненадлежащее выполнение денежного обязательства, в случае, если соглашением о предоставлении банковской гарантии не установлена договорная ответственность принципала за просрочку в уплате сумм в порядке регресса, принципал может нести ответственность в виде уплаты процентов по ст. 395 ГК РФ.

Однако, следует подчеркнуть, что на современном этапе еще не сложилась единообразная арбитражная практика по вопросам, вытекающим  из регрессных обязательств, основанием возникновения которых является банковская гарантия, что означает очевидную необходимость в соответствующих разъяснениях Высшего Арбитражного Суда, которые внесли бы определенную ясность и послужили ориентиром для правоприменителей.

Большой интерес как с теоретической, так и с практической точек зрения представляет вопрос о возможности обеспечения регрессного обязательства залогом, поручительством и другими способами обеспечения исполнения обязательств. Наличие такой возможности в некоторых случаях представляется спорным, поскольку обязательство по банковской гарантии является условным обязательством, в отношении которого неизвестно, наступит или нет условие, с которым в будущем стороны связывали возникновение обязательства.

В случае выплаты по банковской гарантии, путем предъявления регрессного требования в соответствии с соглашением о праве регресса, гарант хочет получить от принципала выплаченные средства, однако у принципала денежных средств может и не оказаться. В целях избежания подобной ситуации гаранту целесообразно обеспечить свое право требования с помощью одного из предусмотренных Гражданским кодексом РФ способов обеспечения исполнения обязательств. В гражданском праве под обеспечением исполнения обязательств понимаются специальные меры имущественного характера, побуждающие участников сделки к тому, чтобы принятые на себя обязательства были ими исполнены.

Соглашение о праве регресса может содержаться в виде отдельных пунктов в соглашении о предоставлении банковской гарантии, либо может быть составлено в виде отдельного документа. Поэтому положения об обеспечении регрессного обязательства могут содержаться как в тесте соглашения о предоставлении банковской гарантии, так и в виде отдельного договора.

В ст. 329 ГК РФ предусмотрены следующие способы обеспечения исполнения обязательств: неустойка (штраф, пеня), залог, удержание имущества должника, поручительство, банковская гарантия и задаток. В соответствии со ст. 329 ГК РФ возможны и другие способы обеспечения исполнения обязательств, предусмотренные законом или договором.

Применительно к обеспечению банковской гарантии может быть использован любой из перечисленных способов. В частности, на практике обязательство принципала по возмещению банку в регрессном порядке выплаченных по банковской гарантии сумм может быть обеспечено поручительством[162].

Однако на практике самым распространенным способом обеспечения банковской гарантии является залог. При использовании залога гарант-залогодержатель в случае неисполнения принципалом обязательства о выплате сумм в соответствии с регрессным соглашением приобретает право получить удовлетворение за счет заложенного имущества преимущественно перед другими кредиторами принципала. В качестве залогодателя может выступать как сам принципал, так и третье лицо (ст. 335 ГК РФ).

Согласно со ст. 336 ГК РФ предметом залога может быть всякое имущество, в том числе вещи и имущественные права (требования), за исключением имущества, изъятого из оборота, требований, неразрывно связанных с личностью кредитора, в частности требований об алиментах, о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, и иных прав, уступка которых другому лицу запрещена законом.

При обеспечении регрессного требования гаранта, возникающего из банковской гарантии, могут возникнуть следующие проблемы. Регрессное обязательство у гаранта не возникло, пока он не исполнил условия банковской гарантии, следовательно, оно на момент заключения соглашения об ипотеке не существует. А обеспечение несуществующего обязательства действующим законодательством не предусмотрено, а заключение такого договора ипотеки является мнимой сделкой, ничтожной в силу ст. 170 ГК РФ.

Однако мы придерживаемся иной точки зрения. Так, в соответствии со ст. 2 Федерального закона от 16.07.1998 г. N 102-ФЗ (в ред. от 30.12.2008 г.) «Об ипотеке (залоге недвижимости)»[163], ипотека может быть установлена в обеспечение обязательства по кредитному договору, по договору займа или иного обязательства, в том числе обязательства, основанного на купле-продаже, аренде, подряде, другом договоре, причинении вреда, если иное не предусмотрено федеральным законом. В действующих федеральных законах отсутствует норма, запрещающая использовать ипотеку в качестве способа обеспечения исполнения обязательств, возникших из банковской гарантии и договора о предоставлении банковской гарантии.

С учетом изложенного, ипотека может обеспечивать обязательства гаранта, возникшие из банковской гарантии, и обязательства принципала по удовлетворению регрессных требований гаранта, возникшие из договора о предоставлении банковской гарантии и факта выплаты гарантом суммы банковской гарантии по требованию бенефициара.

Очевидно, что в момент заключения договора о предоставлении банковской гарантии отсутствует обязанность принципала исполнять регрессное обязательство, поскольку оно еще не возникло. Однако сама возможность возникновения регрессного обязательства принципала по договору о предоставлении банковской гарантии уже существует в момент заключения договора, если стороны это согласовали (п. 1 ст. 379 ГК РФ). В то же время регрессное обязательство не может считаться возникшим, поскольку в момент заключения договора о предоставлении банковской гарантии отсутствует факт платежа со стороны гаранта в пользу принципала. Таким образом, производится обеспечение ипотекой будущего обязательства. Ни Гражданский кодекс РФ, ни Закон об ипотеке не содержат нормы, которая бы запрещала или, наоборот, разрешала заключение договора залога (договора ипотеки) для обеспечения исполнения обязательства, которое возникнет в будущем.

При оценке правовой природы договора ипотеки, учитывая, что данный вид сделки напрямую не регламентирован нормами Гражданского кодекса РФ, возможно применение аналогии права, в данном случае, в связи со схожестью конструкции обязательств, существа сделки, путем применения норм статей Гражданского кодекса РФ, регулирующих отношения по договору поручительства.

В силу абз. 2 ст. 361 ГК РФ договор поручительства может быть заключен также для обеспечения обязательства, которое возникнет в будущем. Закон разрешает оформлять такой договор ранее возникновения обеспечиваемого обязательства. Вместе с тем, существо обязательства поручителя, позволяет сделать вывод, что оно может возникнуть только одновременно с возникновением основного, обеспечиваемого обязательства. Таким образом, договор поручительства, заключенный ранее возникновения обеспечиваемого обязательства, не может сразу привести к возникновению обязательства поручителя и, соответственно, права кредитора предъявить к нему соответствующие требования. Указанные обязанность и право возникают только в момент и в случае возникновения основного обязательства.

В условиях отсутствия аналогичной нормы в параграфе 3 главы 23 ГК РФ и в Законе об ипотеке, представляется допустимым на основании ст. 6 и абз. 2 ст. 36 ГК РФ применить аналогию закона к сходным правоотношениям. В результате можно сделать вывод, что стороны вправе заключить договор залога (ипотеки) для обеспечения исполнения обязательства, которое возникнет (или может возникнуть) в будущем.

Такая позиция, к слову, находит свое отражение в арбитражной практике[164].

Таким образом, полагаем, что стороны основного обязательства вправе заключить договор залога недвижимости (ипотеки) для обеспечения исполнения регрессного обязательства, которое может возникнуть в будущем, поскольку возможность его возникновения уже существует в момент заключения договора ипотеки. Отсутствие в законодательстве нормы, прямо разрешающей или запрещающей использовать ипотеку в качестве способа обеспечения исполнения таких регрессных обязательств влечет проблемы в правоприменительной практики. В целях устранения обозначенного пробела нами предлагается ввести в п. 1 ст. 334, закрепляющей понятие и основания возникновения залога, норму о том, что залогом может быть обеспечено регрессное обязательство, которое может возникнуть в будущем.

Как отмечает Р.П. Сойко, из всех разновидностей залога самым распространенным способом обеспечения регрессного требования гаранта выступает залог движимого имущества[165]. Залог товаров (имущества) в обеспечение регрессного требования гаранта возможно оформить с помощью договора залога между гарантом и принципалом. Также можно оформить залог товара с помощью складских свидетельств, что является более рациональным и расширяет возможности сторон договора о залоге.

Для обеспечения регрессного требования путем залога простого складского свидетельства, принципал должен сначала организовать хранение будущего предмета залога на товарном складе и оформить это хранение. Товарный склад выдает ему простые складские свидетельства на предъявителя. В силу закона необходимо застраховать товар от рисков случайной гибели или повреждения. Договор страхования составляется таким образом, чтобы права выгодоприобретателя переходили вместе с переуступкой прав на простое складское свидетельство. Подписание соглашения о предоставлении банковской гарантии сопровождается подписанием договора о залоге простых складских свидетельств. Хранение заложенных складских свидетельств может быть либо передано банку-гаранту, либо организовано посредством их размещения в депозите нотариата.

При залоге с использованием двойного складского свидетельства принципал также должен организовать хранение предмета залога на товарном складе и произвести его страхование. Тогда в рамках указанной юридической схемы хранения принципал будет располагать двойным складским свидетельством и страховкой на товар. Р.П. Сойко отмечает, что при подписании соглашения о предоставлении банковской гарантии и соглашения о праве регресса принципал отделяет варранты от двойных складских свидетельств и передает их гаранту, сделав на варрантах первую передаточную надпись, а на складских частях – отметку о сумме полученной банковской гарантии и объеме ответственности в соответствии с соглашением о праве регресса. Став держателем варрантов, гарант приобретает право залога на товар, помещенный на хранение и указанный в свидетельствах[166].

Складское свидетельство фактически является документом о праве собственности на товар, который передается покупателю при его продаже. Поэтому если складские части двойных складских свидетельств остаются у принципала, то у него сохраняется право распоряжения предметом залога. В частности, держатель складского свидетельства, отделенного от залогового свидетельства, вправе распоряжаться товаром, но не может взять его со склада до момента исполнения обязательств по соглашению о праве регресса или прекращения банковской гарантии по иным обстоятельствам. При необходимости ограничения этого права складские части можно поместить либо в депозит нотариата, либо организовать их хранение в индивидуальном банковском сейфе. Однако товарный склад не вправе выдать товар держателю складской части, пока не будет исполнено обязательство о выплате сумм в порядке регресса по соглашению о праве регресса или банковская гарантия прекратится по иным обстоятельствам.

В качестве залога могут выступать ценные бумаги. Торговые ценные бумаги являются финансовыми документами, к ним относится группа документов, обеспечивающих право получения товара и распоряжения им путем распоряжения самим документом. Это коносамент (ст. 143 ГК РФ), простые и двойные складские свидетельства (п. 3 ст. 912 ГК РФ). Их применение в банковской практике обеспечения надлежащего исполнения принципалом обязательств по уплате сумм в соответствии с соглашением о праве регресса дает возможность упорядочить такой способ обеспечения, как залог (п. 4 ст. 912 ГК РФ), сделать его более единообразным. Кроме того, очень часто принимаются банками в качестве залога векселя.

Возможно использование в качестве обеспечения регрессного требования, вытекающего из банковской гарантии, залога акций и долей в уставном капитале юридических лиц. При этом необходимо учитывать виды общества или товарищества, их правовую специфику. Так, если акции открытого акционерного общества могут передаваться от одного лица к другому без каких-либо препятствий только с последующей регистрацией в реестре, то с иными обществами могут возникнуть проблемы. Наибольшее число ограничений относится к доле в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью и общества с дополнительной ответственностью. Первое ограничение состоит в том, что в уставе общества может быть зафиксирована невозможность отчуждения доли третьим лицам (п. 2 ст. 93 ГК РФ). В этом случае можно требовать выплаты денежных средств или выделения имущества только при условии, что остальные члены общества отказываются приобрести заложенную долю. Второе ограничение состоит в том, что члены общества имеют право преимущественной покупки. Следовательно, реализация доли будет затруднена и может быть оспорена при нарушении этого права. Третье ограничение может содержаться в уставах общества и состоять в необходимости получения согласия членов общества на переход права собственности на долю. Четвертое заключается в том, что выплате подлежит не зафиксированная в уставе, а лишь реально оплаченная доля. Это означает, что залогом может быть лишь та часть, которая уже оплачена. И последнее, пятое ограничение предполагает, что в уставе общества могут быть установлены порядок и сроки выплаты доли выбывающему члену общества.

Учитывая эти сложности при использовании доли или пая в качестве залога, целесообразно заблаговременно получить согласие всех членов общества с ограниченной или с дополнительной ответственностью (товарищества) на реализацию предмета залога в случае отказа принципала в выплате сумм в порядке регресса. Кроме того, необходимо изучить устав общества, доля уставного капитала (или пай в уставной фонд) которого обременяется залогом, с тем чтобы удостовериться в отсутствии каких-либо дополнительных ограничений, которые в соответствии с законом могли бы иметь место.

На практике может встречаться и обеспечение исполнения банковской гарантии несколькими способами, например, поручительством, залогом движимого имущества, а также товаров в обороте. Так, пунктом 7 договора предоставлении банковской гарантии ОАО МАКБ «Возрождение» (гарант) и ГУП «Моспродконтракт» (принципал) установлено, что обеспечением исполнения обязательства принципала по договору являются поручительство ООО «Фаррус-Трейдинг», имущество, принадлежащее указанной организации по договору залога, а также товары в обороте по договору о залоге товаров в обороте[167].

Следует подчеркнуть, что обеспечением прав гаранта по договору о выдаче банковской гарантии является право гаранта обратить взыскание на обеспечение, предоставленное принципалом, в случае недолжного выполнения принципалом его обязательств перед гарантом. Например, если был выдан залог в обеспечение договора о выдаче банковской гарантии, происходит обращение взыскания на заложенное имущество. Если было поручительство – предъявляются требования к поручителю. Такое обеспечение, в зависимости от того, как оно прописано в договоре, может покрывать регрессное требование, возмещение убытков, возникших вследствие ненадлежащего исполнения обязательств принципала по договору о выдаче банковской гарантии, возмещение расходов, связанных с обращением взыскания и его реализацией, и т.д.

Однако следует иметь в виду, что удовлетворение регрессного требования гаранта возможно только одним способом: либо взыскание в порядке регресса денежной суммы, уплаченной гарантом принципалом по договору о предоставлении банковской гарантии; либо обращение взыскания на заложенное имущество, являющееся обеспечением регрессного требования по банковской гарантии; либо обращение к поручителю. Об этом свидетельствует и судебная практика. Так, ОАО «Банк «Возрождение» обратилось в суд с иском к ГУП «Моспродконтракт», ООО «Фаррус-Трейдинг» о взыскании в порядке регресса денежной суммы по договору о предоставлении банковской гарантии в размере 95 449 091,50 руб. основного долга, 6 069 897,79 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами, а также об обращении взыскания на заложенное имущество ООО «Фаррус-Трейдинг» на основании договора залога товаров в обороте и договора залога движимого имущества. Решением арбитражного суда требования в части взыскания денежных сумм удовлетворены в полном объеме, в части обращения взыскания на заложенное имущество отказано[168].

 На основе проведенного правового анализа способов обеспечения регрессного требования, возникающего на основании банковской гарантии, можно сделать вывод, что залог – это самый надежный из всех способов обеспечения требования, поскольку поручительство основано главным образом на доверии к лицу, неустойка является только побудительным средством к исполнению обязательства, а залог есть обеспечение, заключающееся в самом имуществе должника, эквивалентное стоимости основного обязательства, и тем самым это обеспечение построено на доверии к вещи.

 

 

 

2.2. Специфика регресса в поручительстве, возникающем в сфере предпринимательской деятельности

 

Поручительство является одним из основных закрепленных в законе способов обеспечения обязательств, в том числе возникающих в сфере предпринимательской деятельности. Своими корнями институт поручительства уходит в римское частное право. Сущность поручительства в соответствии со ст. 361 ГК РФ заключается в том, что поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части.

Пункт 1 ст. 365 ГК РФ закрепляет, что к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора.

Правовая природа права требования поручителя, исполнившего свое обязательство, к должнику является предметом оживленной цивилистической дискуссии, поскольку предусмотренная законодательством конструкция защиты прав поручителя является сложной. Гражданский кодекс РФ, обозначая характер прав поручителя в отношении должника, говорит о переходе к нему прав кредитора по обеспечиваемому обязательству. Норма о переходе прав к поручителю содержится в ст. 387 ГК РФ, где также говорится о случаях перехода к другому лицу прав кредитора по обязательствам.

В литературе по этому поводу выделяются два основных подхода: право требования поручителя, исполнившего свое обязательство, имеет природу суброгации; право требования поручителя, исполнившего свое обязательство, является регрессным.

Сторонники первого подхода признают осуществление суброгации прав кредитора поручителю в результате исполнения поручительства, утверждая, что у поручителя не появляется абсолютно новое право требования. Последователи данного подхода считают, что поручитель приобретает права требования в отношении должника в результате сингулярного правопреемства, т.е. между поручителем и должником не возникает принципиально новое правоотношение, а имеет место частный случай перехода прав кредитора к третьему лицу на основании закона. Данная позиция обосновывается в трудах В.А. Мусина, В.А. Белова, И.В. Киселя; О.Г. Ломидзе, Е.А. Перепелкиной[169]. Кроме того, судебно-арбитражная практика в большинстве случаев трактует природу возникающего у поручителя права требования как суброгационную, указывая на то, что в связи с исполнением поручителем своего обязательства к нему переходит право кредитора на основании закона[170].

Однако, рассматривая поручителя в качестве лица, заступившего на место прежнего кредитора, мы сталкиваемся с серьезным противоречием. Основное обязательство между кредитором и должником прекратилось уплатой долга поручителем, следовательно, у кредитора уже нет никаких прав в отношении должника. На поручителя эти права не могут перейти, поскольку они прекратились.

Сторонники второго подхода исходят из наличия у поручителя регрессного требования в результате исполнения поручительства. Исторически первой в отечественной цивилистике была высказана данная точка зрения, сторонники которой считают, что правоотношение между исполнившим свое обязательство поручителем и должником представляет собой новое обязательственное отношение, возникшее после осуществления исполнения со стороны поручителя, так называемое регрессное обязательство.

Традиционно считается, что регрессное обязательство направлено на «восстановление справедливости», поскольку с помощью регрессного обязательства бремя перекладывается на виновного должника, чье действие (бездействие) было причиной исполнения со стороны третьего лица (регредиента). Соответственно, наделяя регредиента правом регресса к должнику, законодатель защищает имущественные интересы регредиента, являющего третьим лицом по отношению к исполненному обязательству, которое регредиент не обязывался исполнять за свой счет[171]. Очевидно, что выделенные в науке гражданского права основополагающие черты регрессного обязательства присущи в той или иной степени правоотношению, возникающему между поручителем и должником. Недаром, исследуя проблемы права регресса как такового, довольно часто цивилисты в качестве одного из примеров права регресса неизменно называют право требования поручителя к должнику.

В литературе за признание регрессным требования поручителя к должнику высказывались такие видные цивилисты, как: А. Шерстобитов, М.И. Брагинский, И.Г. Панайотов, B.C. Якушев, Е.А. Поссе, Е.А. Павлодский, С.В. Тетерин, В.В. Кресс и мн. др.[172]

Ученые обозначают, что содержание п. 1 ст. 365 ГК РФ свидетельствует о том, что поручитель приобретает право требовать с должника возмещения уплаченных кредитору сумм: «Поручитель, исполнивший обязательство, вовсе не заступает на место кредитора, а приобретает регрессное требование к должнику; становится кредитором по регрессному обязательству»[173]. Разграничивая цессию (как сделку по замене кредитора) и регресс, М.И. Брагинский обоснованно указывает, что «регресс порождает право, а при цессии передается возникшее право»[174].

Главный аргумент сторонников регрессной концепции состоит в признании основного обязательства между кредитором и должником прекратившимся в момент уплаты долга поручителем. Ввиду прекращения основного обязательства переход прав кредитора по нему признается невозможным. В результате делается вывод о возникновении у поручителя нового права по отношению к должнику для взыскания уплаченного кредитору[175]. При этом в качестве подтверждения приводится Постановление Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 08.10.1998 г. (в ред. от 04.12.2000 г.) № 13/14 «О практике применения положений гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами»[176], согласно п. 18 которого после удовлетворения требования кредитора поручителем полностью или частично основное обязательство в соответствующей части признается исполненным.

Другим аргументом сторонников регрессного подхода в обосновании вывода о прекращении обеспечиваемого обязательства является признание «практического» сходства исполнения, предоставленного кредитору поручителем и надлежащим исполнением обязательства должником[177].

В обосновании своей позиции сторонники регрессного характера права  поручителя к должнику приводят и иные соображения практического характера. Так, в судебно-арбитражной практике встречаются судебные решения, в которых суды на основании содержания положений Гражданского кодекса РФ о правах поручителя, исполнившего свое обязательство, делают вывод о том, что поручителю в данном случае предоставляется право регресса[178]. Иногда суды именуют право требования поручителя, исполнившего свое обязательство, регрессным правом, для того, чтобы решить процессуальные задачи. Судебная практика идет по пути отрицания возможности осуществления процессуального правопреемства на стороне кредитора в результате исполнения поручителем возложенного на него обязательства. В частности, арбитражный суд признал невозможным заменить кредитора-истца на поручителя, исполнившего свое обязательство, в порядке правопреемства по рассматриваемому делу, поскольку исполнение поручителем обеспеченного обязательства прекращает обязательства должника перед кредитором. Следовательно, так как существовавшее между должником и кредитором правоотношение прекращается, невозможна замена стороны в таком правоотношении[179]. Таким образом, практика процессуального оформления требования поручителя способна существенно влиять на решение вопроса идентификации гражданско-правовой природы права поручителя.

Однако формулировка п. 1 ст. 365 ГК РФ такова: «К поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству». Т.е. основное обязательство при исполнении его поручителем за должника не прекращается. Следовательно, приходится констатировать, что действующее законодательство сконструировано таким образом, что можно сделать явный вывод о суброгационной природе права требования поручителя, исполнившего основное обязательство за должника.

Наиболее детально понятие суброгации было разработано французскими цивилистами Е. Годэме, Р. Саватье. Последний именовал суброгацию «исполнением обязательств со вступлением в права кредитора»[180]. Суброгация является случаем замены кредитора в гражданском правоотношении, происходящий на основании платежа, произведенного третьим лицом первоначальному кредитору в погашение либо издержек, связанных с содержанием кредитором чужого имущества (вещная суброгация), либо долга по обязательству (личная суброгация). Очевидно, что в случае с поручительством речь идет о личной суброгации.

Вместе с тем, положения гражданского законодательства допускают двусмысленное толкования. В правовой литературе неоднократно указывалось на неудачную редакцию ст. 365 ГК РФ. Как справедливо отмечает И.А. Звекова, данная статья не содержит указания, при исполнении какого именно обязательства к поручителю переходят права кредитора: основного обязательства или обязательства из договора поручительства[181].

Также замечания вызывает формулировка ст. 387 ГК РФ, согласно которой права кредитора по обязательствам переходят к другому лицу вследствие исполнения обязательства должника его поручителем. Как справедливо отмечает Е.А. Перепелкина, основываясь на ее буквальном толковании, следует признать переход прав кредитора к поручителювозможным только в тех случаях, когда поручитель исполнит в натуре то, что обязался исполнить в пользу кредитора должник[182].

Приведенное мнение представляется не вполне верным, поскольку не учитывает самостоятельного характер ответственности поручителя. Представляется целесообразным присоединиться к мнению В.А. Белова, указывающего, что в ст.ст. 365 и 387 ГК РФ речь идет об исполнении поручителем своего обязательства[183].

При применении сконструированного законодателем субогационного подхода к природе права требования поручителя, исполнившего обязательство, возникают следующие проблемы.

Во-первых, исполнение, осуществляемое поручителем, не всегда совпадает с надлежащим исполнением основного обязательства должником. Это очевидно, когда речь идет об обеспечении поручительством обязательств не денежных, а предполагающих исполнение в натуре: например, при обеспечении поручительством обязательств поставщика по договору поставки или подрядчика по договору подряда. Соответственно при реализации своего права требования к поручителю кредитор получает денежное возмещение. Однако по конструкции суброгации к поручителю переходят права кредитора по основному обязательству. А кредитор в том же договоре поставки или договоре подряда имеет право требования от должника исполнения обязательства в натуре (получить поставку товара в свою пользу, или принять результаты выполненных работ в свою пользу). Следовательно, и поручитель имеет право требовать от должника только исполнения обязательства в натуре, но ни при каких условиях – возврата уплаченных кредитору денежных средств. Совершенно справедливо в связи с этим указываетВ.А. Белов, что при суброгации в данном случае поручитель может оказаться в ситуации, когда он вынужден будет принять ненужную ему вещь[184]. Такая ситуация не всегда может быть интересна поручителю, она ставит его в заведомо невыгодное положение, делает «проигравшей» стороной. В.В. Кресс также выносит за рамки интереса поручителя получение исполнения причитавшегося кредитору по основному обязательству, за исключением случаев, когда предметом обеспечиваемого обязательства является имущество, в приобретении которого заинтересован поручитель[185]. Однако, следует заметить, что на практике поручитель требует от должника не исполнения в натуре, а возмещения денежных средств, уплаченных за него кредитору, что никак не укладывается в рамки предусмотренной ст. 365 ГК РФ суброгационной конструкции. Таким образом, между поручителем и должником продолжает существовать основное обязательство, но с изменившимися характером и объемом требований кредитора, которым теперь уже становится поручитель.

В цивилистике есть сторонники устранения обозначенной проблемы с помощью установления возможности перевода не денежного обязательства в денежное. Так, По мнению С.В. Сарбаша данное затруднение можно было бы решить посредством внесения в законодательство нормы, позволяющей перевести не денежное требование в денежное на эквивалентную сумму. Такой подход используется Гражданском кодексе Нидерландов (ст. 12 (2)[186]. И.В. Кисель и М.А. Звягинцева обнаруживают необходимую норму, рассматривая п. 2 ст. 405 ГК РФ. По их мнению, в соответствии с ней поручитель получает право вследствие просрочки должника и утраты интереса для кредитора в исполнении обязательства требовать возмещения убытков[187]. Как указывает М.А. Звягинцева, в силу сложившейся практики отказ поручителя от принятия исполнения основного обязательства подразумевается в силу правового обычая и очевиден для должника, получающего денежное требование от поручителя, так как поручитель никогда и не имел того же интереса в исполнении обязательства, что и кредитор в основном обязательстве. Однакомы не находим оснований для поддержки мнения И.В. Киселя и М.А. Звягинцевой, поскольку п. 2 ст. 405 ГК РФ прямо указывает на возможность истребования убытков только в том случае, когда кредитор утратил интерес в исполнении. Поручитель же изначально не имел такого интереса. Поэтому для разрешения обозначенной выше проблемы необходим поиск иных способов.

Во-вторых, применение суброгации фактически сокращает срок судебной защиты по требованиям поручителя кдолжнику. Это обусловлено тем, что согласно ст. 201 ГК РФ перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления, в отличие от регрессных обязательств, по которым течение срока исковой давности в силу п. 3 ст. 200 ГК РФ начинается только с момента исполнения основного (первоначального) обязательства. Следовательно, при модели суброгации продолжает течь срок исковой давности по основному обязательству, а оно может возникнуть задолго раньше момента исполнения поручителем за должника, и, соответственно до момента перехода к нему прав кредитора. Соглашаясь с мнением В.В. Кресса, надо заметить, что указанное обстоятельство способно привести к ситуации, при которой поручитель в результате суброгации может получить требование кредитора с истекшим сроком давности (например, при удовлетворении кредитора в последний день срока исковой давности)[188]. В связи с этим М.А. Звягинцева справедливо отмечает, что при суброгации поручителю становится невыгодно тянуть с удовлетворением требования кредитора, так как, оттягивая момент исполнения по своему обязательству, он тем самым сокращает период времени, в течение которого его требование к должнику может быть реализовано[189]. Поэтому промедление в удовлетворении требования кредитора по договору поручительства или залога не входит в интересы самого поручителя.

Однако нам представляется более целесообразным применение регресса в отношениях между поручителем, удовлетворившим требования кредитора, и должником, так как в соответствии с п. 3 ст. 200 ГК РФ по регрессным обязательствам течение срока исковой давности начинается с момента исполнения основного обязательства.

Приведенные выше рассуждения идут вразрез с концепцией вступления поручителя в права кредитора по модели суброгации как вида сингулярного правопреемства.

Таким образом, выявлено, что предусмотренная пунктом 1 ст. 365 ГК РФ суброгационная модель, по которой строится право требования поручителя, исполнившего обязательство, к должнику по основному обязательству, не отвечает целям защиты прав поручителя, поскольку применение суброгации, во-первых, предполагает переход права требования к должнику в том виде, в котором оно существовало у кредитора, т.е. право требовать исполнения обязательства в натуральной форме, а не в денежной, что не всегда в интересах поручителя, и, во-вторых,фактически сокращает срок исковой давности по требованиям поручителя к должнику.

В целях устранения обозначенных ущемлений нами предлагается предоставить поручителю, исполнившему обязательство, регрессное право требования к должнику по основному обязательству, закрепив это в п. 1 ст. 365 ГК РФ.

Рассматривая права поручителя, исполнившего обязательство, необходимо обратить внимание на ст. 366 ГК РФ, в которой законодатель установил, что, если должник не уведомит поручителя об исполнении обеспеченного обязательства, поручитель, в свою очередь исполнивший требование кредитора, наделяется правом либо взыскать с кредитора неосновательно полученное, либо предъявить регрессное требование к должнику. Объясняется это тем, что основное обязательство было прекращено исполнением должника, и повторное исполнение поручителем за должника образует новое обязательственное правоотношение.

Таким образом, согласно действующему гражданскому законодательству, право регресса при поручительстве возникает не тогда, когда поручитель исполняет обязанность в случае неисполнения ее должником (в такой ситуации поручитель становится на место кредитора), а тогда, когда поручитель исполняет обязанность, уже исполненную должником.

Указанное положение закона воспринимается некоторыми сторонниками суброгационного подхода не вполне корректно.

Анализируя содержание данной нормы, а также ст. 365 ГК РФ Е.А. Перепелкина и М.А. Звягинцева приходят к выводу об идентичности природы требования поручителя к должнику в обоих случаях. Различия в формулировке статей, по их мнению, объясняются тем, что «... законодатель так и не определился с терминологией, применяемой к требованию поручителя, исполнившего обязательство, к должнику»[190]. По нашему мнению, приведенная точка зрения не учитывает особенностей суброгации и не может быть признана верной. В результате исполнения обязательства должником основное обязательство прекращается надлежащим исполнением (п. 1 ст. 408 ГК РФ), следовательно, суброгация невозможна. В такой ситуации, как нам представляется, поручитель может предъявить к должнику только регрессное требование.

Невозможно оставить без внимания еще один момент. Так, п. 1 ст. 365 ГК РФ устанавливает, что поручитель также вправе требовать от должника уплаты процентов на выплаченную кредитору сумму и возмещения иных убытков, понесенных в связи с ответственностью за должника.

Если исходить из регрессной концепции прав поручителя, исполнившего обязательство, надо отметить, что так как основное обязательство прекратилось исполнением, поручитель уже не вправе начислять проценты, предусмотренные условиями основного обязательства, со дня, когда обязательства перед кредитором были прекращены.

Одновременно Гражданский кодекс РФ предоставляет поручителю право требовать от должника уплаты процентов на выплаченную кредитору сумму. Возложение на должника такой обязанности объясняется следующим образом: «Исполнение денежного обязательства за должника приводит к тому, что часть средств поручителя выбывает из его хозяйственного оборота. Поручитель как бы ссужает должника на период его просрочки с исполнением обязательства перед кредитором, увеличивая тем самым его имущественный актив. Это обстоятельство учитывает законодатель, предоставляя поручителю право требовать от должника уплаты процентов на сумму, выплаченную кредитору»[191].

В п. 18 Постановления Пленумов от 08.10.1998 г. N 13/14 предлагается при рассмотрении требования поручителей, исполнивших обязательство, к должникам исходить из того, что поручитель вправе требовать всю выплаченную им в соответствии с договором поручительства сумму (включая убытки, проценты, начисленные на дату фактического исполнения как за пользование средствами, так и в связи с просрочкой по основному долгу, неустойки), за исключением предусмотренных договором поручительства сумм санкций, уплаченных поручителем в связи с собственной просрочкой.

На всю эту сумму поручитель вправе начислять проценты, если иное не установлено соглашением с должником. Гражданский кодекс РФ не устанавливает размера этих процентов и порядка их начисления. М.И. Брагинский и В.В. Витрянский указывают, что общие правила, регламентирующие уплату процентов за пользование чужими денежными средствами (ст. 395 ГК РФ), позволяют сделать вывод, что размер процентов должен определяться ставкой рефинансирования Банка России, а начальный момент – датой исполнения поручителем своего обязательства перед кредитором, поскольку именно с этого момента на стороне поручителя возникает право требования к должнику по денежному обязательству[192].

Судебно-арбитражная практика в целом ориентируется на этот подход. С учетом сложившейся практики Постановление Пленумов от 08.10.1998 г. N 13/14 предлагает исходить из того, что указанные проценты начисляются в порядке и на условиях, предусмотренных п. 1 ст. 395 ГК РФ.

Свои убытки поручитель может взыскать с должника в части, не покрытой процентами. Поручитель не вправе требовать от должника возмещения тех санкций (неустоек, пеней), которые он уплатил за собственные нарушения на основании договора с кредитором.

Таким образом, в отношениях с должником поручителю предоставляются права, различные по своей природе. С одной стороны, поручитель имеет право требования в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора. С другой стороны, поручителю предоставлено право требовать от должника уплаты процентов на сумму, выплаченную кредитору, и возмещения иных убытков, понесенных в связи с ответственностью за должника. Последнее представляет собой нововведение Гражданского кодекса РФ. Ранее действовавшее законодательство (ст.ст. 246, 247 Гражданского кодекса РСФСР 1922 г.[193], ст. 206 Гражданского кодекса РСФСР 1964 г.[194]) не предоставляло таких прав поручителю. Однако ст. 2655 Проекта Гражданского уложения в состав обратного требования поручителя включала сумму долга по главному обязательству; проценты на нее; судебные издержки; узаконенные проценты на уплаченную поручителем сумму со дня уплаты и на все им израсходованное; понесенные поручителем убытки[195].

Сложный состав обратного права требования поручителя в литературе оценивается не вполне верно. Так, по мнению М.А. Звягинцевой, «обязательство, возникающее вследствие перехода права требования к поручителю, имеет черты договорной уступки права требования и черты регрессного обязательства, по сути своей не являясь ни тем, ни другим»[196]. В связи с этим автор считает допустимым обозначить их общим термином «обязательство, возникшее в порядке суброгации», что, по ее мнению, принято в зарубежной науке гражданского права[197].

Как представляется, в силу императивного правила пункта 1 ст. 365 ГК РФ, суброгация не обеспечивает возмещение убытков, понесенных поручателем в связи с исполнением поручительства. В этой части имущественные интересы поручителя обеспечиваются, за счет самостоятельного права поручителя. Поручитель, удовлетворивший кредитора, может получитьтолько те права, которыми обладал сам кредитор. Однако правом требовать от должника уплаты процентов на сумму, выплаченную кредитору, и возмещения иных убытков, понесенных в связи с исполнением поручительства, кредитор попросту не располагал, соответственно они и не могли перейти от него к поручителю.Как следует из п. 3 ст. 365 ГК РФ, установленные правила применяются, если иное не предусмотрено договором поручителя с должником. В правовой литературе, рассматривая возможность изменения правил, регулирующих отношения поручителя и должника, не делается различий для правомочий, полученных в исполнения основного обязательства за должника и предоставленных поручителю на основании закона[198].

Как следует из материалов одного из арбитражных дел, банк (кредитор) и общество (заемщик) заключили кредитный договор. В соответствии с положениями указанного договора заемщик в обеспечение исполнения своего обязательства предоставил кредитору следующее обеспечение: поручительство, с гражданином привлеченным заемщиком, и залог сырья. Помимо указанных обеспечений банк заключил договор поручительства с иным обществом, не имеющим отношения к заемщику. В последующем, на основании договора поручительства общество исполнило обязательство заемщика по возврату кредита, уплате процентов и неустойки перед банком. Обращаясь в суд с иском к заемщику, поручитель (общество) на основании ст. 365 ГК РФ предъявлял требование о взыскании уплаченного в счет выплаты основного долга, процентов за пользование кредитом и неустойки по указанному кредитному договору.

Суд применил к отношениям сторон правила, предусмотренные главой 50 ГК РФ (действие в чужом интересе без поручения). При этом принято во внимание, что вопреки положениям п. 1 ст. 981 ГК РФ общество в установленном законом порядке не сообщило заемщику о заключении договора поручительства с банком и не получило одобрения на совершении указанных действий. С учетом изложенного суд не нашел правовых оснований для удовлетворения исковых требований общества, выступившего поручителем без согласия заемщика[199].

Аналогичный подход к решению вопроса о регулировании отношений между поручителем, исполнившим обязательство, и должникомпредлагается в литературе. В частности, А.И. Савельев предлагает законодательно закрепить правило, согласно которому поручитель, заключивший договор поручительства без согласия должника лишается возможности требовать возмещения уплаченного от должника[200]. Таким образом, наделение поручителя правом возмещения убытков, понесенных в связи с ответственностью должника, поставлено в зависимость от согласия должника на принятие поручительства перед кредитором, поскольку они связаны с дополнительными обременениями должника по сравнению с обеспечиваемым обязательством.

Помимо прочего, согласно п. 1 ст. 365 ГК РФ после исполнения основного обязательства за должника поручителю передается частности право залога, имеющееся у кредитора. Однако, если исходить из того, что основное обязательство прекратилось в результате исполнения поручительства, необходимо признать, что права, обеспечивающие требование кредитора, также прекратились. Следовательно; переход обеспечительных прав к поручителю, исполнившему обязательство невозможен.

Вместе с тем в науке предпринимаются попытки согласовать возникновение у поручителя регрессного требования к должнику с обеспечением его залогом имущества. Признавая сомнительным утверждение о действительности перехода к поручителю права залога и других обеспечительных прав, В.В. Кресс находит предусмотренную п. 1 ст. 365 ГК РФ конструкцию перехода к поручителю прав, принадлежащих кредитору как залогодержателю, не соответствующей фактическому положению вещей. Он полагает, что «более обоснованным и приемлемым представляется признание законного залога (залога в силу закона), возникающего у поручителя в обеспечение его регрессного требования к должнику»[201].

Данная позиция была подвергнута справедливой критике со стороны Е.А. Перепелкиной, указывающей на отсутствие в данном случае достаточных оснований для вывода об обеспечении права требования поручителя к должнику залогом[202]. Действительно, использование конструкции законного залога для определения природы обеспечительных прав поручителя к должнику не может быть признано верным, поскольку п. 1 ст. 365 ГК РФ не содержит конкретных указаний, на какое имущество залог устанавливается в данном случае (п. 3 ст. 334 ГК РФ).

Однако полагаем, чтопредоставление поручителю залоговых прав кредитора сводится только к тем случаям, когда залогодателем являлся сам должник. Стоит согласиться с мнением В.В. Кресса о том, что удовлетворение требования поручителя к должнику за счет имущества «третьих» лиц (залогодателя или второго поручителя) без их согласия представляется едва ли обоснованным, хотя и законным[203]. Усомниться в обоснованности такого подхода можно на том основании, что возникновение права требования поручителя к должнику обусловлено бездействием должника, а не поведением залогодержателя. Е.А. Павлодский и Б.Д. Завидов справедливо считают правило о переходе к поручителю, исполнившему обязательство, прав, обеспечивающих требование кредитора, неприменимым в случаях, когда основное обязательство обеспечивается залогом имущества третьего лица либо вторым поручительством[204].

Такая позиция подтверждается и судебной практикой. Так, предприниматель Цыпкин Н.А. (заемщик) и Банк (кредитор) заключили кредитный договор о предоставлении заемщику кредита. В обеспечение обязательств по указанному договору предприниматель Бантуров Э.В., Цыпкин Н.А. и Банк заключили договор об ипотеке (залоге недвижимости), предметом которого является нежилое помещение, принадлежащее предпринимателю Бантурову Э.В. на праве собственности.

Кроме того, в обеспечение обязательств заемщика по данному кредитному договору Банк и предприниматель Кульвинский О.В. заключили договор поручительства. Как установлено судом, предприниматель Кульвинский О.В. полностью погасил долг Цыпкина Н.А. перед Банком по кредитному договору.

Согласно п. 1 ст. 408 ГК РФ надлежащее исполнение прекращает обязательство. В соответствии с п. 1 ст. 352 ГК РФ договор залога прекращается исполнением основного обязательства. Кредит Цыпкина Н.А. перед Банком погашена, поэтому залог имущества как способ исполнения обязательств Цыпкина Н.А. перед Банком прекратил свое действие. По смыслу п. 1 ст. 365 ГК РФ права залогодателя не могут переходить к поручителю в отношении залогодателя, который не является должником по основному обязательству.

Залог предоставлен Банку не должником по основному обязательству, а третьим лицом – предпринимателем Бантуровым Э.В., поэтому вывод суда о том, что к поручителю перешли права кредитора как залогодержателя по договору об ипотеке, признан судом кассационной инстанции неправильным.

Поручитель, исполнивший обязательство по кредитному договору, приобретает право обратного требования (регресса) к должнику как к заемщику и в силу ст. 365 ГК РФ как к залогодателю по договору ипотеки.

Кроме того, суд кассационной инстанции указал на неправильное применение судом апелляционной инстанции пункта 1 ст. 382 ГК РФ, в силу которого право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти другому лицу на основании закона, так как обязательства по кредитному договору были исполнены и у Банка отсутствовало право требования к залогодателю, поэтому оно не могло быть передано предпринимателю Кульвинскому О.И.[205]

 

 

 

2.3. Регресс в страховых обязательствах, возникающих в сфере предпринимательской деятельности

 

В первую очередь необходимо отметить, что интересы субъектов предпринимательской деятельности в сфере страховой деятельности мало чем отличаются от интересов других участников оборота. Основное отличие субъекта предпринимательской деятельности состоит в том, что его деятельность направлена на систематическое извлечение прибыли. Однако и другие участники оборота могут совершать сделки, направленные на извлечение прибыли, только не в этом состоит их основная цель, и делают они это не систематически. Совершая подобные сделки, как предприниматели, так и непредприниматели подвержены одним и тем же опасностям и как те, так и другие рискуют не получить ожидаемую прибыль, т.е. риски если и отличаются, то не по характеру, а по величине, т.е. по частоте и по величине возможных убытков.

С другой стороны, субъектов предпринимательской деятельности, действующие без образования юридического лица, столь же подвержены рискам, связанным с причинением вреда жизни или здоровью, как и непредприниматели. Поэтому и в этом отношении интересы предпринимателей по своему характеру практически ничем не отличаются от интересов иных лиц, кроме величины возможных убытков, которая у предпринимателя выше.

Субъектами предпринимательской деятельности в обязательстве по обязательному страхованию автогражданской ответственности могут выступать как страховщик, так и страхователь. Представляется необходимым более подробно остановиться на определении страховщика. Согласно ст. 6 Закона РФ от 27.11.1992 г. N 4015-1 (в ред. от 29.11.2007 г.) «Об организации страхового дела в Российской Федерации»[206] (далее – Закон о страховании) страховщиком в страховом обязательстве может быть только юридическое лицо. Граждане, в том числе и зарегистрированные для ведения предпринимательской деятельности, не могут быть страховщиками на территории РФ (в отличие, например, от Англии, как замечает Ю.Б. Фогельсон[207]). Такое юридическое лицо должно быть создано для осуществления страхования, перестрахования, взаимного страхования, т.е. именно страховая деятельность должна являться целью создания этого юридического лица, и это должно быть зафиксировано в его уставе. Ни Гражданский кодекс РФ, ни Закон о страховании не содержат прямого указания на то, в какой организационно-правовой форме должна создаваться страховая компания и относится ли она к коммерческой либо некоммерческой организации. Исходя из основной цели деятельности большинства страховых компаний, которая состоит в извлечении прибыли из деятельности по страхованию, можно сделать вывод, что чаще всего это коммерческая организация. Некоторые цивилисты полагают, что страховщик может создаваться только в форме хозяйственного общества[208], поскольку страховщику необходим уставный капитал, а уставный капитал формируется только в хозяйственных обществах. Эта точка зрения весьма спорна, поскольку необходимость уставного капитала диктуется требованием финансовой устойчивости, но финансовую устойчивость могут обеспечивать и складочный капитал товариществ, и уставный фонд, создаваемый в унитарных предприятиях, и паевой фонд производственных кооперативов. Судебная практика по этому вопросу отсутствует, однако использованный в нормах Закона о страховании термин «уставный капитал» Ю.Б. Фогельсон предлагает толковать расширительно[209]. При этом анализ конструкций коммерческих организаций показывает, что более предпочтительной для страховой компании и чаще встречающейся на практике являются формы хозяйственных обществ.

 В силу ст. 4 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ (в ред. от 30.12.2008 г., с изм. от 28.02.2009 г.) «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств»[210] (далее – ФЗ об ОСАГО) владельцы транспортных средств обязаны страховать риск своей гражданской ответственности, которая может наступить вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу других лиц при использовании транспортных средств.

Вопросы, связанные с состоянием и эффективностью системы страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, привлекают к себе внимание исследователей прежде всего потому, что в настоящее время российский страховой рынок переживает один из самых сложных этапов своего развития: передел собственности (слияния и поглощения), снятие ряда ограничений для иностранных страховщиков, внесение изменений в страховое законодательство и т.д. Интерес этот объясняется и постоянным увеличением количества эксплуатируемых автомобилей почти во всех странах мира и ростом числа несчастных случаев на дорогах.

Однако введение обязательного страхования ответственности владельцев транспортных средств вызвало неоднозначную реакцию в среде лиц, занимающихся страховой деятельностью, а также ученых-юристов.

Страхование ответственности владельцев транспортных средств является достаточно сложным видом страхования. При этом особое значение имеет проблема возмещения вреда лицам, невиновным в дорожно-транспортном происшествии, но пострадавшим в результате аварии. При осуществлении этого вида страхования неизбежно возникает много вопросов, разобраться в которых возможно только через осмысление теоретических и практических аспектов данного вида страхования.

В рамках обязательного страхования гражданской ответственности также не удалось избежать научной дискуссии относительно природы схожих правовых институтов: регресса и суброгации.

С принятием ФЗ об ОСАГО коренным образом изменилось правовое регулирование страхования гражданской ответственности. Данный закон в ст. 14 устанавливает случаи возникновения у страховщика права регресса к причинителю вреда. Между тем, ст. 965 ГК РФ говорит о принципиально ином институте, а именно о суброгации о суброгации страховщику прав кредитора к должику. Поэтому вопрос соотношения регресса и суброгации в обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств требует уточнения и систематизации.

Основное различие между регрессом и суброгацией, как мы выяснили в первой главе настоящей работы, состоит в следующем. При суброгации происходит перемена лиц в уже имеющемся обязательстве с сохранением самого обязательства. Как указывал В.А. Мусин, при суброгации нового обязательства по возмещению убытков не возникает, а в уже действующем обязательстве происходит замена кредитора, т.е. страхователь передает страховщику свое право требования к лицу, которое является его должником в обязательстве. В результате страховщик заменяет собой страхователя как кредитора в обязательстве[211]. При регрессе, напротив, одно обязательство заменяет собой другое, при этом перехода прав от одного кредитора к другому не происходит. Предоставление страховщику права регресса означает, что он заменил собой должника – причинителя вреда в обязательстве из причинения вреда, возместив вместо него вред, причиненный потерпевшему. Также в силу права регресса страховщик имеет в некоторых случаях право взыскать со страхователя ту сумму страховой выплаты, которую этот страховщик выплатил выгодоприобретателю – потерпевшему.

Различия между регрессом и суброгацией имеют не только теоретическое, но и большое практическое значение. Это относится к определению момента исчисления срока исковой давности. Так, при суброгации срок исковой давности начинает течь с момента возникновения страхового случая. При регрессе же срок исковой давности начинает течь с того момента, когда страховщик выплатил страховое возмещение.

Интерес к праву регресса в страховании проявлял еще Г.Ф. Шершеневич. Он задавался вопросом: имеет ли страховщик право регресса в отношении виновника несчастья? Цивилист отвечал на него следующим образом: «Обоснование ответственности третьего лица, виновника перед страховщиком, может быть найдено в договоре не между третьим лицом и страховщиком, а между страхователем и страховщиком. В силу этого договора страхователь уступает страховщику свои требования в отношении виновника причиненных ему убытков. Самое твердое основание может быть найдено только в законе, который признает, что право искать возмещения убытков, принадлежащее страхователю в силу деликта, переходит по удовлетворении его страховщиком к этому последнему. Так именно поступает большинство законодательств, нормирующих страховые отношения»[212].

В советский период правоведы, дававшее комментарий к ст. 389 ГК РСФСР, указывали: «Право регресса страховщика, будучи предусмотрено специальной нормой страхового законодательства (ст. 389 ГК РСФСР), общим образом вытекает из положения о том, что лицо, возместившее причиненный другим лицом вред, имеет право обратного требования (регресса) к этому лицу в размере выплаченного возмещения (ст. 456 ГК РСФСР). Право регресса страховщика следует и из общих правил за неисполнение обязательств (ст. 219 ГК РСФСР)»[213].

Как указывает О. Ломидзе: «...в большинстве случаев делался вывод о том, что страховщику принадлежит право регресса к лицу, ответственному за причиненный ущерб»[214]. К авторам, придерживавшимся данной точки зрения, относился и В.И. Серебровский[215]. И.Б. Новицкий переход к страховщику (Госстраху) соответствующего права требования к должникам называл «примером подлинного регрессного требования»[216]. М.И. Бару, рассматривая регрессные обязательства в трудовом праве, указывал, что: «...Госстрах, возместивший ущерб страхователю или выгодоприобретателю, приобретает при условии, что ущерб причинен лицом, состоящим в трудовых отношениях со страхователем или выгодоприобретателем, право регресса к этому лицу»[217]. Позднее переход прав к страховщику называли регрессом Л. Ефимова[218] и С. Федосов[219]. Регрессом называется переход требования к страховщику в немецком страховом праве[220].

На современном этапе в гражданско-правовой литературе сложилось два противоположных взгляда на право регрессного требования страховщика. Первый подход предполагает, что право регрессного требования страховщика законно и обоснованно[221], второй же заключается в том, что регресс противоречит не только гражданскому законодательству, но и сущности страхования ответственности вообще[222].

Наличие у страховщика права регрессного требования к страхователю означает, что страховщик произвел возмещение вреда потерпевшему, заменив собой причинителя вреда. Вместе с тем при регрессных требованиях уступка требования не допускается. Страховщик, производя страховую выплату потерпевшему, не заменяет собой причинителя вреда в деликтном обязательстве, а исполняет перед потерпевшим (выгодоприобретателем) свое собственное обязательство, основанное на заключенном договоре обязательного страхования, в котором страховщик является должником перед потерпевшим как перед третьим лицом, в пользу которого заключен этот договор. Страховая выплата при этом производится из заключенного договора, а возмещение вреда – из отношения, возникающего вследствие причинения вреда[223]. А.И. Худяков верно пишет о том, что страховая выплата означает не возмещение вреда потерпевшему, а осуществление страховой защиты владельца транспортного средства от того убытка, который возник или может возникнуть у него вследствие возникновения обязанности по выплатам, связанным с привлечением его к ответственности за причинение вреда[224].

Нам представляется, что для страхования ответственности характерна конструкция не суброгации, а регрессного обязательства, при котором основой регресса выступает страховое правоотношение, связывающее страховщика (суброгата) и страхователя, застраховавшего риск своей ответственности, т.е. должника кредитора.

В обязательствах по страхованию ответственности право регрессного требования установлено для страховщика по договорам обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств по отношению к лицу, причинившему вред, в случаях, предусмотренных ст. 14 ФЗ об ОСАГО. В частности, страховщик имеет право предъявить регрессное требование к причинившему вред лицу в размере произведенной страховщиком страховой выплаты, если: причинение вреда произошло в результате умышленного причинения вреда жизни и здоровью потерпевшего; дорожно-транспортное происшествие совершено причинителем вреда в состоянии алкогольного или наркотического опьянения; причинитель вреда не имел права на управление транспортным средством, при использовании которого им был причинен вред, либо скрылся с места дорожно-транспортного происшествия; причинитель вреда не включен в договор обязательного страхования в качестве лица, допущенного к управлению транспортным средством (при заключении договора обязательного страхования с условием использования транспортного средства только указанными в договоре обязательного страхования водителями); страховой случай наступил при использовании указанным лицом транспортного средства в период, не предусмотренный договором обязательного страхования (при заключении договора обязательного страхования с условием использования транспортного средства в период, предусмотренный договором обязательного страхования).

Оценить соотношение суброгации и регресса позволяет следующий пример правоприменительной практики. Общество с ограниченной ответственностью «Росгосстрах» обратилось в Арбитражный суд Псковской области с иском о взыскании с Потребительского общества в порядке регресса 97649 руб. 90 коп. ущерба. Решением от 24.04.2006 г. исковые требования общества «Росгосстрах» удовлетворены в полном объеме. Рассмотрев жалобу Потребительского общества, кассационная инстанция оставила ее без удовлетворения.

Как следует из материалов дела, между обществом «Росгосстрах» и Потребительским обществом заключен договор обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств при использовании страхователем принадлежащей ему на праве собственности автомашины ГАЗ-3307. 09.07.2006 г. водитель Е.В. Ильин, управлявший данным автомобилем, совершил наезд на автомашину «Мазда 626», принадлежащую А.В. Кислову, и скрылся с места столкновения. В результате ДТП по вине водителя Е.В. Ильина автомобилю «Мазда 626» причинены технические повреждения.

В связи с наступлением страхового случая общество «Росгосстрах» выплатило собственнику поврежденного автомобиля А.В. Кислову страховое возмещение в сумме 97649 руб. 90 коп, и обратилось в арбитражный суд с иском о взыскании суммы выплаченного страхового возмещения.

Суд первой инстанции сделал вывод о том, что сумма ущерба подлежит взысканию в порядке суброгации, а не регресса, однако удовлетворил заявленные истцом требования.

Кассационной инстанцией, напротив, учитывая положения ст. 1064, п. 1 ст. 1081 ГК РФ, а также ст. 14 ФЗ об ОСАГО было признано, что страховщик имеет право предъявить регрессное требование к причинившему вред лицу (страхователю, иному лицу, риск ответственности которого застрахован по договору обязательного страхования) в размере произведенной страховщиком страховой выплаты, в частности, если, указанное лицо скрылось с места дорожно-транспортного происшествия.

При этом кассационной инстанцией отмечено, что в данном случае истец за Потребительское общество перечислил страховую выплату лицу, не связанному с обществом «Росгосстрах» договором страхования. В связи с этим страховщик правомерно просит взыскать с ответчика сумму страхового возмещения в порядке регресса. Исходя из этого вывод суда нижестоящей инстанции о том, что требования истца следует квалифицировать каквзыскание суммы возмещения в порядке суброгации, был признан ошибочным, но не влияющим на правильность принятого решения.

Учитывая изложенное, кассационная инстанция признала решение суда от 24.04.2006 г. законным и обоснованным, а жалобу Потребительского общества – не подлежащей удовлетворению[225].

Интересен вопрос о конкуренции норм, предусмотренных ст. 965 ГК РФ и ст. 14 ФЗ об ОСАГО, т.е. вопрос о том, может ли иметь место суброгация по договорам обязательного страхования автогражданской ответственности.

В ФЗ об ОСАГО и в Правилах обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, утв. Постановлением Правительства РФ от 07.05.2003 г. N 263 (в ред. от 29.02.2008 г.)[226] нет ни единой нормы о суброгации, однако, как мы уже указывали, имеются положения, регулирующие регрессные требования страховщика.

По нашему мнению, в данном случае законодатель исходил из возникновения регрессного обязательства, исключив применение суброгации. В защиту такого подхода можно привести следующие соображения.

Во-первых, предусмотренные в ст. 14 ФЗ об ОСАГО случаи регресса в страховании связаны с особо опасными нарушениями в области безопасности дорожного движения. Применение в данном случае суброгации в силу п. 1 ст. 965 ГК РФ позволило бы исключить ответственность страхователя. В отличие от суброгации, возникновение регрессного требования страховщика к страхователю, ответственному за вред, возмещенный в результате страхования, не может быть исключено договором страхования гражданской ответственности. Таким образом, конструкция регрессного обязательства в данном случае восполняет пробелы правового регулирования. Кроме того, регресс, с учетом особенностей исчисления сроков исковой давности, предполагает увеличение срока ответственности лица, виновного в причинении вреда. Таким образом, в отличие от суброгации регресс выполняет здесь своего рода штрафную функцию.

Во-вторых, при наличии конструкции суброгации в обязательном страховании автогражданской ответственности к страховщику должно было бы переходить право требования, которое возникло у выгодоприобретателя-потерпевшего к причинителю вреда-страхователю или застрахованному по полису обязательного страхования автогражданской ответственности лицу. Однако, следует поддержать позицию С.В. Дедикова о том, что такая конструкция привела бы к лишению системы обязательного страхования всякого смысла с позиций владельцев транспортных средств[227]. Кроме того, применение суброгации по отношению к страхователю или застрахованному лицу привело бы к утрате основного квалифицирующего признака страхования – разделения риска между неограниченным числом других субъектов. При возможности применения суброгации к страхователю или застрахованному лицу они все равно несли бы прямой ущерб в результате наступления страхового случая, а страховщик выступал бы просто как лицо, опосредующее возмещение вреда потерпевшему.

В-третьих, также уместно отметить, что страховая выплата потерпевшему прекращает деликтные отношения в этой части и, следовательно, право требования выгодоприобретателя к причинителю вреда, а значит, нет права требования, которое могло бы перейти от выгодоприобретателя (потерпевшего) к страховщику.

Норма ст. 14 ФЗ об ОСАГО – это исключение из общего принципа страхования ответственности, согласно которому целью страхового правоотношения является защита имущественных интересов как потерпевшего, так и страхователя или застрахованного лица, ставших причинителями вреда, поскольку они освобождаются полностью или частично от исполнения деликтного обязательства. Законом предусмотрен ряд ситуаций, связанных с нарушением страхователем или застрахованным общепризнанных правил поведения в рамках дорожного движения, при которых в защите им отказано, она предоставляется только потерпевшему.

Также необходимо подчеркнуть, что ФЗ об ОСАГО предусматривает право регрессного требования страховщика именно к лицу, причинившему вред, а не к лицу, ответственному за вред. Надо сказать, что в большинстве случаев эти лица совпадают, однако могут быть ситуации, при которых это совершенно разные субъекты. Так, в случае причинения вреда работником организации (например, субъекта предпринимательской деятельности), который управлял транспортным средством в силу трудовых обязанностей, лицом, ответственным за вред, является субъект предпринимательской деятельности (п. 1 ст. 1068 ГК РФ), а лицом, причинившем вред, – сам водитель. Поскольку право регрессного требования страховщика распространяется исключительно на страхователей и застрахованных лиц, то к такому водителю регресс не может быть применен.

Это подтверждается и судебной практикой. Так, поскольку водитель, виновный в дорожно-транспортном происшествии, скрылся с места происшествия, с ответчика (организации, застраховавшей свою гражданскую ответственность) в пользу страховой компании в порядке регресса на основании ст. 14 ФЗ об ОСАГО взыскана сумма выплаченного потерпевшим страхового возмещения, а также расходы истца по проведению независимой экспертизы, так как согласно указанной норме ФЗ об ОСАГО страховщик (помимо выплаченного страхового возмещения) также вправе требовать возмещения расходов, понесенных при рассмотрении страхового случая[228]. Или другой пример. На основании ст. 14ФЗ об ОСАГО арбитражный суд взыскал с ответчика (предпринимателя) сумму выплаченного потерпевшему страхового возмещения исходя из следующего: 1) собственник автомобиля (водитель которого признан виновным в дорожно-транспортном происшествии) застраховал гражданскую ответственность лиц, владеющих автомобилем на законных основаниях, в связи с чем суд сделал вывод о том, что гражданская ответственность предпринимателя, арендующего автомобиль, была застрахована истцом (страховой компанией); 2) водитель, управлявший автомобилем, находится в трудовых отношениях с предпринимателем, и из протокола, составленного уполномоченными должностными лицами ГИБДД, следует, что он скрылся с места происшествия; 3) так как предприниматель как работодатель несет ответственность за действия своих работников (ст. 1068 ГК РФ), именно предприниматель обязан возместить страховщику расходы по основаниям, предусмотренным ст. 14 ФЗ об ОСАГО[229]. Такая практика не единична, а скорее массова[230].

Как указывает С.В. Пыхтин, чтобы избежать предъявления регрессных требований, нужно своевременно исполнить требования ч. 3 ст. 16 ФЗ об ОСАГО, в соответствии с которой в период действия полиса ОСАГО, учитывающего ограниченное использование транспортного средства, страхователь обязан незамедлительно в письменной форме сообщать страховщику о передаче управления транспортным средством водителям, не указанным в страховом полисе в качестве допущенных к управлению транспортным средством. Абзац 2 п. 22 Правил ОСАГО конкретизирует понятие «незамедлительно»: страхователь обязан сообщать страховщику о появлении у водителя, не указанного в полисе ОСАГО, права на управление данным транспортным средством до передачи ему указанного права[231].

При получении такого сообщения страховщик вносит соответствующие изменения в страховой полис. При этом страховщик вправе потребовать уплаты дополнительной страховой премии в соответствии со Страховыми тарифами по ОСАГО, утв. Постановлением Правительства РФ от 08.12.2005 г. N 739 (в ред. от 21.06.2007 г.)[232] соразмерно увеличению риска.

Итак, регресс в сфере обязательного страхования гражданской ответственности отличается и от аналогичного института, действующего в области иных гражданско-правовых отношений и, как правило, не имеющего каких-либо ограничений. В рассматриваемой нами сфере право регресса четко очерчено вполне конкретными юридическими фактами. Перечень таких юридических фактов носит закрытый характер и не может быть расширен ни при помощи договора страхования, ни по каким-либо иным основаниям. Кроме того, регресс в обязательном страховании гражданской ответственности возникает в отношении узкого круга лиц.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 3.

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ РЕГРЕССА ВО ВНЕДОГОВОРНЫХ И  КОРПОРАТИВНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВАХ, ВОЗНИКАЮЩИХ В СФЕРЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

 

3.1. Регресс в деликтных обязательствах, возникающих в сфере предпринимательской деятельности

 

Регрессные обязательства, входящие в группу внедоговорных обязательств, выполняют важную социальную функцию.В контексте настоящего исследования интерес вызывают такие регрессные обязательства, возникающие в рамках обязательств вследствие причинения вреда (деликтных обязательств), хотя бы одной из сторон в которых выступает субъект предпринимательской деятельности. Чаще всего субъект предпринимательской деятельности, будучи работодателем, имеет право в порядке регресса возместить вред, выплаченный за своего работника. Не редки ситуации, когда вред возмещен одним субъектом предпринимательской деятельности за другого, и первый получает право в порядке регресса взыскать с виновника уплаченное возмещение.

Закон в п. 1 ст. 1081 ГК РФ закрепляет за лицом, возместившим вред, причиненный другим лицом (например, его работником при исполнении трудовых обязанностей), право регрессного требования к причинителю вреда в размере выплаченного возмещения, если иной размер не установлен законом. Регрессным в силу п. 2 этой же статьи признается и обязательство, по которому причинитель вреда, возместивший совместно причиненный вред, вправе требовать с каждого из других причинителей вреда долю выплаченного потерпевшему возмещения в размере, соответствующем степени вины этого причинителя вреда.

Субъект предпринимательской деятельности возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых, служебных, должностных обязанностей. В целях регресса трудовыми являются не только отношения, основанные на трудовом договоре, но также выполнение работ по гражданско-правовому договору (например, договор подряда, возмездного оказания услуг), если лица, выполняющие работу, действовали или должны были действовать по заданию субъекта предпринимательской деятельности и под его контролем (ст. 1068 ГК РФ).

Субъекты предпринимательской деятельности должны возмещать вред в связи с осуществлением деятельности, связанной с повышенной опасностью. К примеру, осуществление строительной и иной связанной с нею деятельности, использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов. Также вред возмещается в том случае, если источник повышенной опасности использовался не самим предпринимателем, а непосредственно его работником. Например, водитель на автомобиле совершил наезд на летнее кафе. Ущерб, причиненный кафе, установлен актом осмотра и заключением эксперта о стоимости ремонта, вина водителя признана постановлением по делу об административном правонарушении. В этом случае собственник кафе может взыскать сумму на ремонт с работодателя виновного шофера как владельца автомобиля, являющегося источником повышенной опасности. Работодатель в последствии, имея на руках подтверждение выплаченных сумм причиненного ущерба и решение суда о признании вины, имеет право взыскать в порядке регресса деньги за счет сотрудника[233].

Ответственность субъекта предпринимательской деятельности за вред, причиненный его работниками, обусловливается, по мнению цивилистов, тем, что в действиях рабочих и служащих, исполняющих свои обязанности, находит отражение деятельность самой организации. Поэтому субъект предпринимательской деятельности как работодатель отвечает не за чужие противоправные действия, а за свои. Вина работника есть вина самой организации[234]. Эта позиция прямо отражена в ст. 402 ГК РФ. Норма статьи относится как к договорным, так и к недоговорным обязательствам, в том числе ко всем видам обязательств, возникающих вследствие причинения вреда. Для признания субъекта предпринимательской деятельности обязанным к возмещению вреда необходимо установить, что в действиях ее работников выражалась деятельность самого субъекта предпринимательской деятельности. За эти действия субъект предпринимательской деятельности в силу ст. 402 и 1068 ГК РФ отвечает как за свои собственные.

Таким образом, требования субъекта предпринимательской деятельности к своим работникам о взыскании выплаченных сумм за вред, причиненный ими, являются гражданско-правовыми регрессными обязательствами. Так, по мнению О. С. Иоффе, деятельность юридических лиц выражается в действиях их руководителей, а также рабочих, служащих либо иных работников, соответственно, вред, вызванный такими действиями, считается причиненным самим юридическим лицом. Далее он отмечает, что, «возместив вред потерпевшему, юридическое лицо вправе предъявить регрессный иск к работнику, являющемуся конкретным виновником причинения вреда»[235].

Как указывал В.Т. Смирнов, «действия любого работника, связанные с исполнением его служебных (трудовых) обязанностей, - это действие самого юридического лица, а вина работника есть вина юридического лица, и, следовательно, ответственность юридического лица в этом случае является ответственностью за свои действия и за свою вину: При иной постановке вопроса все разговоры об ответственности юридических лиц за правонарушения вообще были бы лишены всякого смысла»[236].

Однако, противореча самому себе, далее В.Т. Смирнов пишет, что работник, непосредственно причинивший вред, в порядке регресса несет ответственность перед организацией, с которой он находится в трудовых отношениях[237].

Установление в ст. 402 ГК РФ нормы, согласно которой действия работника есть действия работодателя, а в ст. 1081 ГК РФ – права регресса работодателя к работнику, не внесло достаточной ясности в решение этого вопроса. По общим правилам обязательств вследствие причинения вреда лицо (физическое или юридическое), нанесшее вред, само обязано его возместить (ст. 1064 ГК РФ). Статья 1068 ГК РФ предусматривает дополнительные условия, при наличии которых в совокупности с общими основаниями внедоговорной ответственности причинитель вреда – физическое или юридическое лицо – привлекается к его возмещению.

В п. 1 ст. 1081 ГК РФ полностью воспроизведено определение регрессного обязательства, сформулированное в ч. 1 ст.456 ГК РСФСР 1964 г., с указанием на то, что требование юридических лиц к своим работникам о взыскании выплаченных работодателем сумм по возмещению вреда является гражданско-правовым регрессным обязательством.

Содержание регрессного обязательства, возникающего в рамках деликта состоит в том, что одно лицо (регредиент) приобретает право на регрессное требование при условии, если оно возместит вред, причиненный другим лицом (регрессатом). Общие основания возникновения регрессных обязательств действуют всегда, если иное не установлено законом.

По мнению В.Т. Смирнова «регрессное требование в обязательствах из причинения вреда всегда сводится к притязанию возвратить (возместить) регредиенту суммы, выплаченные им в возмещение ущерба потерпевшему, ответственность за которое несет регрессат»[238]. Нам представляется возможным выделить сущностный признак регрессного обязательства по возмещению вреда, закрепленный в п. 1 ст. 1081 ГК РФ: кредитор (регредиент) по регрессному обязательству становится таковым в силу того, что он по закону или договору исполнил свою обязанность по возмещению потерпевшему вреда, ответственность за который должен нести причинитель вреда. Т.е. к лицу, фактически возместившему ущерб, переходит право потерпевшего на возмещение вреда за счет причинителя. Таким образом, возникает обратное требование: восстанавливается первоначальное имущественное положение потерпевшего за счет лица, не имеющего отношения к причинению вреда, это дает лицу, возместившему вред, право на компенсацию невиновно понесенных убытков – за счет причинителя вреда. Таким образом, первое из правоотношений возникает в силу закона или договора, и, возникнув, в свою очередь, порождает новое гражданское обязательство (регрессное).

Однако в науке есть и иная точка зрения на природу обязательства, предусмотренного ст. 1068 ГК РФ. Например, М.Ф. Медведев придерживается позиции, в соответствии с которой обязательство организации и гражданина, вытекающее из содержания ст. 1068 ГК РФ, не может привести к возникновению у работодателя регрессного требования к своему работнику, поскольку здесь речь идет о трудовом правоотношении – материальной ответственности рабочих и служащих за ущерб, нанесенный работодателю нарушением трудовых обязанностей[239]. М.Ф. Медведев указывает, что гражданско-правовое положение субъекта предпринимательской деятельности, возместившего вред на основании ст. 1068 ГК РФ, кардинально отличается от положения регредиента, возместившего вред, причиненный другими лицами. Работодатели, являясь ответчиками, обязаны возместить вред, причиненный их работниками при исполнении своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Действия работников по исполнению своих обязанностей в силу ст. 402 ГК РФ считаются действиями работодателей. Поэтому, полагает ученый, если признать право юридического лица, возместившего вред, предъявлять к своему работнику гражданское регрессное требование, это неизбежно приводит к логическому выводу, что работодатель должен предъявлять обратное требование к самому себе. Следовательно, рассматриваемое правоотношение является трудовыми правоотношениями по возмещению материального ущерба работодателю, причиненного по вине работника при исполнении им своих трудовых обязанностей[240].

А.Я. Курбатов обозначает существование коллизии между п. 1 ст. 1081 ГК РФ и ч. 3 ст. 238 ТК РФ. Он полагает, что в этой ситуации должны применяться нормы Трудового кодекса РФ как принятые позднее и имеющие специальный характер в части определения размера ответственности в силу содержащейся в п. 1 ст. 1081 ГК РФ оговорки: «если иной размер не установлен законом»[241].

Существует другая позиция, которую высказывает, в частности, И. Резепов: отношения по регрессным требованиям субъекта предпринимательской деятельности к работнику носят смешанный характер. Порядок компенсации выплаченной суммы (имущественные отношения) регулируется гражданским законодательством, порядок взыскания денежных средств с сотрудника (отношения между работником и работодателем) – трудовым законодательством. Поэтому, полагает юрист, нормы гражданского права применяются в данном случае с учетом норм трудового права[242].

Мы придерживаемся иной точки зрения, полагая, что регрессное требование субъекта предпринимательской деятельности к работнику являются гражданско-правовым обязательством. Гражданское право на регрессное требование возникает лишь тогда, когда в соответствии с законом или договором лицо возместит вред и у него в результате этого появляется реальный (но не предполагаемый) имущественный ущерб. Реальные убытки подлежат компенсации в порядке обратного требования за счет причинителя вреда при условии, если регредиент возместит вред, причиненный регрессатом, то есть восстановит потерпевшему прежнее имущественное положение.

Выявление правовой природы отношения между работником и работодателем, возместившим по ст. 1068 ГК РФ вред и предъявившим к своему работнику иск о взыскании материального ущерба, имеет принципиальное теоретическое и практическое значение. Обязательства вследствие причинения вреда, в рамках которых возникает регрессное обязательство, основаны на принципе полного возмещения вреда, который отражает компенсационную (восстановительную) функцию гражданского права. Данный принцип закреплен в ст. 1064 ГК РФ и является общим для всего института обязательств вследствие причинения вреда. Однако, как закреплено в ст. 1081 ГК РФ, субъект предпринимательской деятельности имеет право обратного требования (регресса) к работнику в размере выплаченного возмещения, но с одной оговоркой – если иной размер не установлен законом. Трудовое же законодательство, напротив, базируется на ином принципе – оно ограничивает сумму возмещения. Согласно ст. 241 ТК РФ за причиненный ущерб сотрудник несет материальную ответственность в пределах своего среднего месячного заработка, если иное не предусмотрено законом. В последнем случае речь идет о полной материальной ответственности.

Очевидные различия в принципах определения размера возмещения по гражданскому регрессному обязательству и по институту материальной ответственности работников определяют тот факт, что в работах, посвященных исследованию данной проблемы, а также в судебной практике регрессные иски организаций разрешаются по нормам трудового права[243]. Подобный подход к решению этой проблемы представляется нам неправильным, поскольку правоотношение, квалифицированное как гражданское регрессное обязательство, нельзя разрешать по нормам трудового права, основывающимся на отличных от гражданско-правовых принципах и выполняющем иные функции.

Следует обратить внимание на то, что ст. 1081 ГК РФ закрепляет, что регресс является правом, а не обязанностью лица. Подобное положение, надо сказать, закрепляет и Трудовой кодекс РФ в отношении регрессного требования работодателя по отношению к своему работнику. Таким образом, работодатель имеет право с учетом конкретных обстоятельств, при которых был причинен ущерб, полностью или частично отказаться от его взыскания с виновного работника.

 Причинителем вреда в деликтном обязательстве может быть не одно, а несколько лиц (сопричинителей). Лица, совместно причинившие вред, согласно п. 1 ст. 1080 ГК РФ отвечают перед потерпевшим солидарно. Необходимым условием применения солидарной ответственности является установление факта совместных действий сопричинителей; наступивший вред должен находиться в причинной связи с результатом действий, в которых участвовали все эти лица, независимо от их вклада в совместное причинение. В соответствии с п. 2 ст. 1080 и ст. 323 ГК РФ при солидарной ответственности потерпевший может требовать возмещения вреда в любой части или в полном объеме с каждого из сопричинителей (содолжников).

На это право возместившего вред было прямо указано еще в 1927 году в Совещании членов Гражданской кассационной коллегии Верховного суда РСФСР: «Если вред вызван хотя бы и самостоятельными действиями разных лиц, но между этими действиями имеется взаимная причинная связь в том смысле, что последствием совокупности этих действий являлся данный вред, или если каждое из этих лиц самостоятельно отвечает за этот вред полностью, то во всех этих случаях эти лица ответственны перед потерпевшим солидарно и имеют взаимное право на регресс»[244]. Как указывал И.Б. Новицкий, этот случай регресса имеет место чаще всего в отношениях граждан. Но нельзя сказать, что случаев регресса на основании ст. 1081 ГК РФ совсем не бывает применительно к субъектам предпринимательской деятельности[245].

Итак, должник, исполнивший обязательство, приобретает право регресса по отношению к остальным должникам. Согласно п. 1 ст. 1081 ГК РФ и п. 2 ст. 325 ГК РФ лицо, возместившее вред, причиненный другим лицом (работником при исполнении им служебных, должностных или иных трудовых обязанностей; лицом, управляющим транспортным средством, и т.п.), имеет право обратного требования (регресса) к этому лицу в размере выплаченного возмещения, если иной размер не установлен законом. Кредитор по регрессному требованию вправе взыскать с остальных сопричинителей долю каждого из них. Следовательно, регрессное обязательство является не солидарным, а долевым. Размер доли определяется с учетом степени вины каждого сопричинителя. При невозможности определить степень вины доли в соответствии с п. 2 ст. 1081 ГК РФ признаются равными.

Регрессные обязательства, возникающие в результате исполнения солидарного обязательства, обладают сходными чертами, что требует отдельного рассмотрения регресса в деликтных обязательствах, возникающих в сфере предпринимательской деятельности.

Солидарные обязательства, хотя и предполагают наличие у кредитора прямого требования к должнику, однако в силу множественности лиц на пассивной стороне оно реализуется в одном обязательственном правоотношении, т.е. не предполагает существования иного правоотношения, которое обеспечивало бы динамику второго. Таким образом, и в этом случае обязательственное правоотношение прекращается исполнением: одного из содолжников, что вызывает возникновение регрессного требования к другому. Как отмечал Б. Виндшейд, разрешение вопроса о регрессе в солидарных обязательствах зависимости от тех юридических отношений, которые послужили основанием к возникновению корреального обязательства[246]. Из современных цивилистов на это обстоятельство указывает С.В. Сарбаш: «... вопрос о том, вправе ли должник, исполнивший действие, которое составляло содержание обязательства, обратиться с требованием разверстки к остальным солидарным должникам, не соединен с солидарностью необходимой связью. Производство подобной разверстки основывается не на солидарности, а на том отношении, которое существовало между субъектами. Разрешение этого вопроса зависит от закона или соглашения»[247]. Не случайно формулировка ст. 325 ГК РФ недвусмысленно указывает на возможность изменения правил о возникновении и осуществлении регрессного требования, если иное не вытекает из отношений содолжников.

Гражданское право Российской Федерации не урегулировало ситуацию, когда один из содолжников, имея общее для всех возражение против требования кредитора (например, связанное с истечением срока исковой давности), не воспользовался им. С.В. Сарбаш полагает, что в этой ситуации такого должника следует лишить права на регресс к остальным должникам в связи с его бездеятельностью[248]. Ранее в литературе высказывалось мнение о том, что должник лишается права регресса, если своим поведением (действиями или бездействием) он ухудшил положение других содолжников, например, исполняя солидарное обязательство, не учел того обстоятельства, что сам кредитор не выполнил своего обязательства и, следовательно, против его требования могло быть сделано возражение[249]. Согласно ст. 145 (2) Швейцарского обязательственного закона[250] каждый солидарный должник отвечает перед другими, если он не воспользовался теми средствами защиты, которые принадлежали всем содолжникам. Более широко сформулирована норма ч. 2 ст. 1686 Гражданского закона Латвии 1937 г.[251] и норма ст. 1539 Гражданского кодекса Квебека[252]: если содолжник, который произвел оплату, действовал со злым умыслом, то он в результате этого утрачивает право на возмещение от остальных.

Должник, к которому предъявлен иск, не вправе возражать, ссылаясь на наличие других содолжников. Однако законодательство некоторых иных стран, например, канадской провинции Квебек, прямо устанавливает, что такой должник вправе требовать привлечения остальных должников к участию в деле (ст. 1529 Гражданского кодекса Квебека). По российскому законодательству суд не имеет права без согласия истца по собственной инициативе привлечь других солидарных должников в качестве ответчиков, если только в связи с характером спорного отношения он не сочтет невозможным рассмотрение дела без соответствующих должников[253].

Целесообразным представляется проведение анализа связей между содолжниками в солидарном обязательстве в сфере предпринимательской деятельности.

Если иное не вытекает из отношений между солидарными должниками, закон предусматривает два правила, регулирующих отношения между содолжниками после удовлетворения кредитора.

Во-первых, должник, исполнивший солидарную обязанность, имеет право регрессного требования к остальным должникам в равных долях за вычетом доли, падающей на него самого. Таким образом, один из солидарных должников, исполнивший обязательство в целом, как бы превращается в кредитора по отношению к оставшимся должникам. При этом образуется новое (регрессное) обязательство, а прежнее обязательство прекращается в связи с исполнением.

Во-вторых, неуплаченное одним из солидарных должников должнику, исполнившему солидарную обязанность, падает в равной доле на этого должника и на остальных должников. Как поясняет Е.А. Суханов, исполнивший солидарное обязательство должник, по сути, несет еще и риск неисполнения обязательства другими содолжниками[254].

Кроме того, уплативший должник (кредитор в регрессном обязательстве или регредиент) имеет право требовать исполнения в равных долях со всех остсльных должников. Отказ одного из них может привести по выбору регрессного кредитора к изменению обязательства, результатом которого является перераспределение долей. Это перераспределение направлено на защиту интересов регредиента, который может, увеличив долю неотказывающегося должника, получить причитающееся с него, а недостающее взыскивать с отказавшегося от исполнения должника, поскольку такой отказ вовсе не освобождает последнего от обязательства, ибо не является правомерным.

Как считает М.В. Кротов, если один из содолжников не возмещает исполнившему солидарную обязанность долю, то неуплаченная доля распределяется в равных долях на всех содолжников, включая и самого должника, исполнившего солидарную обязанность[255]. Однако это правильно только тогда, когда неучастие одного из содолжников в возмещении обусловлено невозможностью взыскания доли с одного из содолжников, например в связи с состоявшейся ликвидацией юридического лица. Поэтому более точно выражается О.С. Иоффе, говоря о падении доли и на уплатившего сполна кредитору содолжника в случае невозможности взыскания доли с одного из неплативших должников[256].

Отношения, складывающиеся после полного удовлетворения притязаний регредиента опосредуются новым регрессным обязательством, в рамках которого уплативший большую сумму должник (новый регредиент) вправе обратиться с притязанием к отказывавшемуся исполнять обязательства должнику.

В законодательстве отдельных зарубежных государств (ст. 498 Гражданского кодекса Туркменистана[257] и ст. 474 Гражданского кодекса Грузии[258]) закреплено, что если один из содолжников оказался неплатежеспособным, приходящаяся на него доля соразмерно распределяется между другими платежеспособными должниками. Надо отметить, что такой подход в большей степени защищает интересы содолжника, исполнившего солидарное обязательство полностью. Риск неплатежеспособности одного из должников таким образом перераспределяется между оставшимися платежеспособными должниками. Причем распределение долга между оставшимися должниками осуществляется по принципу пропорциональности (статья 6.13 Гражданского кодекса Нидерландов)[259].

Далее переходим к следующему вопросу. Поскольку в обязательствах из причинения вреда объем возмещения, по общему правилу, значителен и покрывается постепенно, стоит согласиться со мнением Б.А. Булаевского о целесообразности признания обоснованной практики допустимости неоднократного предъявления регрессных исков к причинителю вреда. Такие иски могут предъявляться не один раз, вплоть до полного погашения ущерба[260]. На данное обстоятельство обращалось внимание правоприменителей еще в период действия прежнего законодательства в п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 07.02.1967 г. N 36 «О некоторых вопросах, возникающих в практике судов при применении норм ГК РСФСР, регулирующих возмещение вреда»[261].

В практике нередки случаи, когда в регрессном обязательстве, основанном на деликте, обеими сторонами являются субъекты предпринимательской деятельности. Можно привести следующий пример из правоприменительной практики. ОАО «Российские железные дороги» обратилось с иском к ЗАО «Юкос-Транссервис» о возмещении в порядке регресса ущерба в сумме 42 681 руб. Исковые требования мотивированы тем, что при роспуске с горки на станции Жигулевское море отправленного ответчиком вагона с грузом серной кислоты произошел выплеск серной кислоты из верхней части вагона-цистерны с попаданием капель кислоты на стоящий на соседнем пути вагон с легковыми автомобилями, принадлежащими ОАО «АвтоВАЗ». Истец выплатил последнему ущерб, причиненный повреждением автомобилей в сумме 42 681 руб. Полагая, что ущерб причинен по вине ответчика, не обеспечившего при погрузке вагона закрытие крышки штуцера для отвода газов, через который произошел выплеск кислоты, истец обратился с данным иском. Решением Арбитражного суда Самарской области в иске отказано, постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда решение отменено, с ответчика в пользу истца взыскано в возмещение ущерба 37 631 руб. 90 коп. Суд кассационной инстанции указал, что в соответствии со ст. 1081 ГК РФ лицо, возместившее вред, причиненный другим лицом, имеет право обратного требования (регресса) к этому лицу в размере выплаченного возмещения, если иной размер не установлен законом. Основанием возникновения ответственности за причинение вреда является наличие совокупности следующих обстоятельств: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступлением вреда и противоправным поведением причинителя вреда, вина причинителя вреда. Однако в данном деле не была доказана противоправность бездействия ответчика, который не проверил герметичность крепежа крышки штуцера для газов. При таких условиях суд кассационной инстанции отменил вынесенные по делу судебные акты и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанциидля исследования наличия совокупности перечисленных обстоятельств: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступлением вреда и противоправным поведением причинителя вреда, вина причинителя вреда[262].

В ст. 1079 ГК РФ закреплены три случая, когда субъект предпринимательской деятельности может избежать деликтной ответственности. Во-первых, если субъект предпринимательской деятельности докажет, что вред возник вследствие непреодолимой силы (например, землетрясение, наводнение, пожар) либо умысла потерпевшего (например пострадавший умышленно бросился под колеса машины). Во-вторых, если будет доказано, что источник повышенной опасности выбыл из обладания субъекта предпринимательской деятельности в результате противоправных действий других лиц. Например, сотрудник самостоятельно, не получая разрешения от работодателя, воспользовался автомобилем. Противоправные действия сотрудника обязательно должны быть доказаны в суде, бездоказательные утверждения субъекта предпринимательской деятельности суд не примет[263]. Если будет доказана противоправность в действиях работника, то возмещение вреда возлагается на него. В-третьих, необходимо доказать, что вред причинен в результате грубой неосторожности потерпевшего и вина причинителя вреда отсутствует. Однако данное основание освобождения от возмещения вреда не является абсолютным, оно применяется суд по своему усмотрению.

 

 

 

3.2. Специфика регрессных обязательств в корпоративных правоотношениях

 

В целях уяснения сущности регрессных обязательств в корпоративных правоотношениях необходимо уяснение ключевых понятий «корпорация» и «корпоративные правоотношения».

Этимологически слово «корпорация» произошло от позднелатинского «corporation» и обозначает союз, группу лиц, объединенную общностью профессиональных или сословных интересов[264]. Как указывает И.С. Шиткина, специалисты, изучающие римское право, полагают, что понятие «корпорация» происходит от латинского выражения «corpus habere», обозначающего права юридического лица[265].

В современном российском законодательстве понятие «корпорация» применяется крайне редко. В частности, согласно п. 1 ст. 7.1 Федерального закона от 12.01.1996 г. N 7-ФЗ (в ред. от 23.07.2008 г, с изм. от 24.07.2008 г.) «О некоммерческих организациях»[266] государственная корпорация является одной из организационно-правовых форм некоммерческих организаций.

Законодательное понимание корпорации существенным образом отличается от трактовки этого термина в российской научной доктрине. Например, Т.В. Кашанина определяла корпорацию очень широко – как организацию, признанную юридическим лицом, основанную на объединенных капиталах и осуществляющую какую-либо социально полезную деятельность[267]. Однако в более поздних работах Т.В. Кашанина уже более четко определила корпорацию, понимая под ней организацию, признанную юридическим лицом, в которой собственность отделена от управления, основанную на объединенных капиталах (добровольных взносах) для осуществления какой-либо социально-полезной деятельности. Выделив все характерные для корпорации признаки, автор сделала вывод, что им соответствуют только хозяйственные общества[268].

По мнению П.В. Степанова, корпорацией может считаться организация, основанная на началах участия (членства), имеющая особую структуру органов управления, которую составляют волеобразующие и волеизъявляющие органы корпорации. Ученый не признает за полными и коммандитными товариществами статуса корпорации, поскольку их органами выступают сами товарищи[269].

Н.В. Козлова полагает, что к числу корпораций относятся все хозяйственные товарищества и общества, кооперативы, общественные и религиозные организации, некоммерческие партнерства, объединения юридических лиц и другие юридические лица, основанные на корпоративных началах (принципах членства, участия)[270].

С.Д. Могилевский полагает, что отсутствие органов управления в хозяйственных товариществах не позволяет отнести эти организационно-правовые формы юридических лиц к корпорациям[271].

И.С. Шиткина выделяет следующие основные признаки корпорации:

1) корпорация признается юридическим лицом;

2) корпорация представляет собой союз или объединение физических и/или юридических лиц, являющихся субъектами права, которые приобретают статус участника (члена) корпорации;

3) корпорация есть «волевая организация»; воля корпорации определяется групповыми интересами входящих в ее состав участников, воля корпорации отлична от индивидуальной воли входящих в ее состав членов;

4) корпорация как юридическое лицо сохраняется независимо от изменения состава ее участников;

5) корпорация – это объединение не только участников, но и их имущества (вкладов в уставный капитал, паев, взносов);

6) имущество, внесенное участниками в корпорацию, принадлежит корпорации на праве собственности;

7) участники корпорации, как субъекты корпоративных отношений, являются носителями прав и обязанностей по отношению как к самой корпорации, так и друг к другу;

8) корпорация представляет собой организационное единство, выражающееся в том числе в наличии органов управления, высшим из которых является общее собрание акционеров (участников)[272].

По мнению Н.Г. Фроловского, в российском праве можно выделить собственно корпорации и организации корпоративного типа, к числу которых он предлагает относить все организации, основанные на участии[273]. В.С. Белых к организациям корпоративного типа относит также холдинги, финансово-промышленные группы, иные предпринимательские объединения без статуса юридического лица[274].

И.С. Шиткина к корпорациям совершенно справедливо относит как коммерческие организации – хозяйственные общества, кооперативы, так и некоммерческие – ассоциации (союзы), некоммерческие партнерства, потребительские кооперативы, и отмечает, что представляется возможным не проводить разграничения между собственно корпорациями и корпоративными организациями, поскольку такое терминологическое различие не имеет содержательного значения, поскольку корпорация является юридическим лицом, организацией.

Предпринимательские обязательства, по общему правилу, находятся в органичной связи с обязательствами по регулированию и контролю осуществления самой предпринимательской деятельности и внутрихозяйственными (корпоративными) обязательствами, как их именует профессор В.К. Андреев[275].

Переход к рыночной экономике и развитие законодательства в предпринимательской деятельности в рамках Гражданского кодекса Российской Федерации не позволили состояться внутрихозяйственным (корпоративным) обязательствам в полном объеме. Современное регулирование организации и осуществления предпринимательской деятельности показывает, что корпоративные обязательства как вид более широкого понятия не находят закрепления в федеральном законодательстве, за исключением функционирования представительств и филиалов. Однако их деятельность не приводит к возникновению внутренних отношений юридического лица, а всецело подчинена выступлению последнего в гражданском, хозяйственном обороте. Нормы Гражданского кодекса РФ и предпринимательского законодательства предусматривают лишь одну разновидность внутренних отношений – корпоративные отношения. Исключение из ч. 1 п. 1 ст. 2 ГК РФ слов «связанные с ними» значительно расширило сферу действия норм Гражданского кодекса РФ. Теперь под их действие подпадают и корпоративные, внутренние отношения юридического лица с его участниками (подп. 7 п. 1 ст. 1202 ГК РФ), и отношения юридического лица и его учредителя (участника) или государственного органа, осуществляющего контроль или надзор за деятельностью юридического лица (ст. 173 ГК РФ)

По поводу корпоративных правоотношений можно сказать, что это урегулированные нормами права общественные отношения, возникающие в связи с созданием и деятельностью корпорации. Корпоративные отношения рассматриваются в узком смысле – как внутренние отношения в корпорации, например связанные с участием акционеров (участников) в управлении и контроле за деятельностью общества, и в широком смысле – как отношения, возникающие в связи с предпринимательской деятельностью корпорации как юридического лица[276]. В целях настоящего исследования корпоративные правоотношения интересуют нас и в узком, и в широком смысле.

Как известно, учредителем юридического лица является субъект права, который совершает сделки, иные юридически значимые и фактические действия, направленные на создание юридического лица, а именно: принимает решение о создании нового субъекта права, принимает (утверждает) его учредительные документы, передает ему в собственность (или на ином праве) часть своего имущества для формирования его уставного капитала. Учредителями могут быть граждане, юридические лица и публично-правовые образования.

В российском гражданском праве понятия «участник» и «член» юридического лица совпадают. При этом понятия «учредитель» и «участник (член)» не являются тождественными. Каждое юридическое лицо имеет учредителей, но учредитель не всегда считается участником юридического лица, равно как не всякий участник юридического лица признается его учредителем.

После государственной регистрации юридического лица как субъекта предпринимательской деятельности между ним и каждым из учредителей (участников), а также субъектами, осуществляющими функции органов юридического лица, возникает корпоративное правоотношение. В корпорациях учредители (участники) связаны корпоративным отношением и друг с другом.

Специфика корпоративного правоотношения, существующего между юридическим лицом, его учредителями (участниками), а также иными лицами, осуществляющими функции его органов, состоит в том, что его участники, как самостоятельные и независимые субъекты гражданского права, обладающие собственной волей, приобретают по отношению друг к другу права корпоративной власти и принимают на себя обязанности корпоративного подчинения, причем объем и содержание этих прав и обязанностей определяются законом, учредительными документами юридического лица и соответствующими договорами. Все корпоративные права и обязанности носят имущественный характер.

Особенность корпоративной сделки состоит в том, что она может создавать корпоративные права и обязанности для других участников корпоративного отношения: самого юридического лица, его учредителей (участников) и лиц, осуществляющих функции его органов, даже в случаях, когда отдельные субъекты этого отношения не принимали участия в совершении данной сделки или выступили против ее совершения.

В корпоративных правоотношениях регрессные обязательства могут возникать между юридическим лицом как субъектом предпринимательской деятельности и его учредителями (участниками). При несении юридическим лицом ответственности за действия его учредителей (участников) такое юридическое лицо будет регредиентом в регрессном обязательстве. И, соответственно, наоборот, если учредитель (участник) ответил по долгам юридического лица, он в регрессном обязательстве будет кредитором (регредиентом).

Далее целесообразно рассмотреть случаи несения ответственности юридического лица и его учредителей (участников) за действия друг друга.

Одной из функций юридического лица является возможность ограничить риск и ответственность предпринимателя в обороте размером своего вклада в имущество создаваемого юридического лица, от имени которого осуществляется предпринимательская деятельность. Однако принцип ограниченной ответственности учредителей по обязательствам юридического лица, существующий в российском и зарубежном праве, распространяется далеко не на все категории юридических лиц.

Общее правило таково, что в силу п. 1 ст. 56 ГК РФ с момента государственной регистрации юридическое лицо самостоятельно отвечает по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом. Согласно с п. 3 ст. 56 ГК РФ учредитель (участник) юридического лица или собственник его имущества не отвечают по долгам юридического лица, а юридическое лицо – по обязательствам его участника или собственника, кроме случаев, предусмотренных ГК РФ, иными федеральными законами либо учредительными документами юридического лица.

По законодательству Российской Федерации учредители подавляющего большинства организационно-правовых форм коммерческих и некоммерческих юридических лиц (акционерных обществ, общественных и религиозных организаций, благотворительных и иных фондов и др.), образованных гражданами и юридическими лицами на основе частной собственности, не отвечают по долгам созданных ими юридических лиц.

Гражданский кодекс РФ устанавливает случаи, когда самостоятельный и независимый участник гражданского права отвечает по обязательствам юридического лица, с которым он состоит в корпоративных отношениях либо в качестве учредителя, либо в силу договора подчинения, заключенного между ним и юридическим лицом.

Так, субсидиарная ответственность установлена законом для учредителей (участников) по обязательствам полного или коммандитного товарищества, общества с дополнительной ответственностью, производственного кооператива, объединения юридических лиц и др., что обусловлено спецификой организационно-правовых форм таких субъектов.

ГК РСФСР 1922 г. в ст.ст. 305, 313 также устанавливал субсидиарную ответственность полных товарищей по обязательствам полного товарищества либо товарищества на вере. Согласно ст. 304 ГК РСФСР в отношениях между полными товарищами их ответственность по долгам товарищества была солидарной. Товарищ, уплативший долги товарищества, имел право регресса к остальным товарищам соразмерно доле участия каждого из них в убытках товарищества. Похожие принципы ответственности полных товарищей существуют в странах, признающих полные и коммандитные товарищества юридическими лицами (Испания, Италия, Франция и др.)[277]

На сегодняшний день согласно ст. 75 ГК РФ участники полного товарищества солидарно несут субсидиарную ответственность своим имуществом по обязательствам товарищества. Такая ответственность участников полного товарищества является обязательной и не может быть изменена соглашением сторон и не носит неограниченного характера, поскольку законом установлено, что она является субсидиарной. В силу ст. 399 ГК РФ это означает, что участники полного товарищества несут ответственность дополнительно к ответственности полного товарищества, являющегося основным должником, и предъявление к ним требований кредитора возможно, если предъявленное требование к основному должнику не было удовлетворено из-за отсутствия средств.

По обязательствам полного товарищества ответственным является, само товарищество, ответственность участников своим личным имуществом является дополнительной, субсидиарной, поэтому взыскание на имущество, принадлежащее отдельным участникам, может быть обращено кредиторами товарищества только при наличии хотя бы одного из следующих условий: фактической несостоятельности товарищества, признания товарищества несостоятельным по суду, ликвидации дел товарищества. Непосредственное же обращение взыскания к отдельным участникам без обращения к товариществу является недопустимым.

Каждый из членов полного товарищества солидарно несет субсидиарную ответственность перед кредиторами товарищества. Внутреннее распределение ответственности между членами товарищества определяется на основании соглашения сторон. Если учредительный договор полного товарищества не предусматривает внутреннего распределения ответственности по обязательствам товарищества, то ее необходимо распределять соразмерно доле участия каждого из них в убытках товарищества. Товарищ, оплативший полностью предъявленные к нему требования по обязательствам товарищества, имеет право регрессного требования к остальным товарищам (солидарным должникам) уплаченной им суммы за вычетом падающей на него доли ответственности.

По действующему российскому законодательству (п. 2 ст. 107, п. 4 ст. 116, п. 4 ст. 121 ч. 1 ГК РФ; п. 1 ст. 13 Федерального закона от 08.05.1996 г. N 41-ФЗ (в ред. от 18.12.2006 г.) «О производственных кооперативах»[278]) члены производственных кооперативов, объединений юридических лиц несут субсидиарную ответственность по обязательствам этих организаций в размере и порядке, предусмотренных учредительными документами названных юридических лиц. Причем согласно закону ни производственный кооператив, ни объединение юридических лиц не отвечают по обязательствам своих членов (п. 2 ст. 13 Закона о производственных кооперативах; п. 4 ст. 121 ГК РФ).

Однако согласно п. 4 ст. 116 ГК РФ члены потребительского кооператива солидарно несут субсидиарную ответственность по его обязательствам в пределах невнесенной части дополнительного взноса каждого из членов кооператива.

Однако в законе не идет речи о предъявлении регрессных требований со стороны члена потребительского кооператива к такому кооперативу в случае исполнения членом обязательств кооператива перед контрагентами. Нет таких норм и применительно к иным организационно-правовым формам юридических лиц.

При этом учредители (участники) юридического лица, связанные с ним корпоративными правоотношениями, во многих случаях несут субсидиарную ответственность по его обязательствам, равно как само юридическое лицо нередко отвечает по долгам своих учредителей (участников). Нельзя исключать возникновения на практике ситуаций, в рамках которых учредитель (участник) юридического лица добровольно исполняет обязательство юридического лица перед третьими лицами. Однако правовой механизм их взаимной ответственности, особенно в отношениях между юридическим лицом и его учредителями (участниками), до настоящего времени не выработан.

Поэтому представляется целесообразным законодательно установить право предъявления регрессного требования со стороны учредителя (участника) любого коммерческого юридического лица к такому юридическому лицу или его остальным учредителям (участникам) в случае исполнения за свой счет, добровольно, по собственной инициативе обязательств юридического лица в отношении его кредиторов. 

Кроме того, надо отметить, что хозяйственные товарищества и производственные кооперативы будучи субъектами предпринимательской деятельности, согласно п. 2 ст. 1068 ГК РФ обязаны возмещать вред, причиненный их участниками (членами) в случаях осуществления ими предпринимательской или иной деятельности такого юридического лица. При этом в силу п. 1 ст. 1081 ГК РФ такое юридическое лицо получает право регрессного требования к полному товарищу или члену кооператива в размере выплаченного по их вине возмещения. Иными словами, между товариществом или кооперативом как должником и потерпевшим как кредитором возникает деликтное обязательство, в котором непосредственный причинитель вреда (полный товарищ или член кооператива) не участвует, т.е. рассматривается в качестве третьего лица. После возмещения причиненного им вреда возникает регрессное обязательство, в котором юридическое лицо, бывшее в деликтном обязательстве должником, занимает место кредитора (регредиента), а полный товарищ или член кооператива (третье лицо), по вине которого возник вред, становится на место должника (регрессата). По существу, на него налагается регрессная ответственность.

Применительно к хозяйственным обществам И.С. Шиткина отмечает, что одним из важных вопросов является установление во внутреннем документе юридического лица, регулирующем поведение лиц, избранных в состав советов директоров дочерних обществ, по представлению основного, положения о возможности членов советов директоров дочерних обществ, выполнивших при голосовании директиву основного и впоследствии привлеченных к ответственности соответственно по ст. 71 Федерального закона от 26.12.1995 г. N 208-ФЗ (в ред. от 07.05.2009 г.) «Об акционерных обществах»[279] или ст. 44 Федерального закона от 08.02.1998 г. N 14-ФЗ (в ред. от 29.04.2008 г., с изм. от 22.12.2008 г.) «Об обществах с ограниченной ответственностью»[280] за причиненные обществу убытки, требовать с основного общества компенсации в размере стоимости возмещенных ими дочернему обществу убытков[281]. Вопрос об ответственности члена совета директоров за решения, принятые во исполнение директив основного общества весьма важен. Согласно действующему законодательству, член совета директоров несет ответственность перед обществом за убытки, причиненные своими виновными действиями. При признании возможности голосования на основании официальных директив акционера (участника) возникает проблемная ситуация, когда член совета директоров продолжает нести личную ответственность, в то время как принятие им решений осуществляется не своей волей.

Возникает вопрос о наличии в действиях такого члена совета директоров вины, если он действовал исходя из указаний основного общества. Следует признать, что да. Согласно ст. 71 Федерального закона «Об акционерных обществах» член совета директоров при исполнении своих обязанностей должен действовать в интересах акционерного общества. Кодекс корпоративного поведения уточняет, что «члены совета директоров должны действовать в интересах общества независимо от того, кем была предложена их кандидатура и кто из акционеров голосовал за их избрание»[282]. Как нам думается, стоит согласиться с позицией И.С. Шиткиной о том, что член совета директоров, привлеченный к ответственности за решения, принятые во исполнение директив основного общества, должен иметь возможность требовать с последнего возмещения причиненных ему убытков в порядке регресса[283]. В связи с этим представляется целесообразным ввести соответствующую норму в гражданское законодательство норму.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Завершая рассмотрение правового регулирования регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности, хотелось бы отметить, что в качестве цели диссертационного исследования было выбрано осуществление разработке теоретических и практических положений, направленных на совершенствование правового регулирования регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности. Цель исследования достигалась путем решения поставленных задач, что привело к следующим выводам.

Под правовой природой автор понимает средство правовой квалификации, идентификации, позволяющей определить квалифицирующие для группы правоотношения признаки, определяющие правовые последствия.

На основе проведенного правового анализа точек зрения на понятие регрессного обязательства диссертантом предложен следующий набор его сущностных признаков: регрессное обязательство – это по правовой природе гражданско-правовое обязательство, являющееся одним из подвидов обязательств с участием третьего лица; регрессное обязательство является самостоятельным обязательством, а не представляет собой замену кредитора (перемену лиц) в основном обязательстве, что выражается в том, что должник по основному обязательству становится кредитором по регрессному обязательству, а третье лицо становится в нем место должника; целевое назначение регрессного обязательства состоит в восстановлении имущественной сферы одного лица, удовлетворившего требования кредитора за счет другого; структура регрессного обязательства не предполагает существование обязательства между кредитором и должником; регрессное обязательство неразрывно связано с основным обязательством, но при этом не является дополнительным (акцессорным) по отношению к основному обязательству; регрессное обязательство возникает при прекращении основного обязательства (вследствие его исполнения) и в этом смысле производно от него; право регредиента в регрессном обязательстве не зависит от права кредитора в основном обязательстве; по регрессным обязательствам течение срока исковой давности начинается с момента исполнения основного обязательства. На основе выделенных признаков предложено авторское определение регрессного обязательства.

Диссертант отмечает, что предназначение классификации заключается в обеспечении однозначного и легко определяемого места для каждого из классифицирующих объектов. Представляется, что классификация регрессных обязательств должна основываться не столько на анализе различных доктринальных суждений, сколько на выделении и рассмотрении общих черт и особенностей видов регрессных обязательств.

В работе сделана попытка систематизации регрессных обязательств и выработки, насколько это возможно, такой их классификации, которая охватывала бы все предусмотренные гражданским законодательством виды регрессных обязательств с учетом их специфики.

В этих целях автором разработана классификация регрессных обязательств, в соответствии с которой  регрессные обязательства подразделяются: взависимости от особенностей гражданско-правового статуса участвующих в них субъектов; в зависимости от основания возникновения; по степени соотношения свободы и повышенной ответственности участвующих в них субъектов.

В диссертации проведен сравнительный анализ регрессного обязательства со смежными правовыми институтами: цессией, суброгацией, возмещением убытков, неосновательным обогащением, являющимися самостоятельными теоретическими конструкциями российского гражданского права.

Диссертант указывает, что сходство суброгации и регресса проявляется втом, что, во-первых, они являются разновидностями права обратного требования; во-вторых, формальным основанием их возникновения является закон, а материальным – исполнение, произведенное третьим лицом; в-третьих, у них общее целевое назначение, которое состоит в восстановлении имущественной сферы одного лица, удовлетворившего требования кредитора за счет другого.

Рразличия между регрессом и суброгацией автор сводит к следующему. Во-первых,регресс возникает как новое обязательство, а суброгация имеет дело не с возникновением нового обязательства, а с сингулярным правопреемством. Во-вторых, структура регрессного обязательства не предполагает существование обязательства между кредитором и должником, а для суброгации необходимо на момент платежа наличие правоотношения между кредитором и должником, в рамках которого реализуется требование кредитора по поводу возмещения образовавшихся убытков. В-третьих, в отличие от регресса переход прав в рамках суброгации не влияет на течение сроков исковой давности. В-четвертых, к обязательству из суброгации применяются правила, регулирующие отношения между старым кредитором (суброгантом) и должником.

Автор полагает, что в целях устранения неоднозначности трактовки п. 1 ст. 382 ГК РФ необходимо предусмотреть в ней оговорку о том, что регрессное требование может быть передано кредитором другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

Для разграничения регрессных требований и требований о возврате неосновательного обогащения, необходимо учитывать, что регрессное обязательство в определенной степени связано и возникает на основе надлежащего исполнения основного обязательства, а нормы о неосновательном обогащении имеют свою собственную, не пересекающуюся с другими нормами, сферу регулирования.

В работе обнаружено некоторое сходство между такими правовыми категориями, как «регресс» и «возмещение убытков». Автор полагает, что о соотношении данных категорий как формы и вида гражданско-правовой ответственности можно говорить в контексте регрессной ответственности. В случае возникновения регрессной ответственности формой ее выражения является возмещение убытков.

Вцелях выделения специфики регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности, выявлены особые черты такой деятельности, влияющие на реализацию права регресса. Не вызывает сомнений, что нормативные признаки предпринимательской деятельности могут быть использованы для выявления правовых особенностей регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности. Регрессные обязательства, возникающие в сфере предпринимательской деятельности, не могут не отражать ее особенностей и не обладать определенной спецификой, оставаясь по своей природе гражданско-правовыми обязательствами.

Автор относит к категории «регрессные обязательства, возникающие в сфере предпринимательской деятельности» как регрессные обязательства, возникающие между субъектами предпринимательской деятельности, так и между субъектами предпринимательской деятельности и потребителями, не являющимися субъектами предпринимательской деятельности, а также между субъектами предпринимательской деятельности и публичными образованиями.

В работе выделена специфика регрессного обязательства, возникающего в сфере предпринимательской деятельности, которая заключается в особом предпринимательском существе правоотношений, в рамках которых возникает; в особом субъектом составе; в повышенном уровне требований к стороне, являющейся субъектом предпринимательской деятельности, которые могут состоять в повышенном риске, установлении повышенной ответственности, в недопустимости ее снижения. При этом специфика регрессного обязательства, возникающего в сфере предпринимательской деятельности, одной стороной которого является субъект, не ведущий предпринимательскую деятельность (в частности, гражданин как потребитель), состоит в том, что последний как более слабая сторона в обязательстве, нуждается в повышенной защите.

Выявленные особенности регрессных обязательств, возникающих в сфере предпринимательской деятельности, позволяют выделить их в особый вид регрессных обязательств, подчиняющихся определенным общим правилам независимо от того, в рамках какого вида обязательства оно возникает – обеспечительных обязательств, страховых обязательств, деликтных обязательств и т.д., т.е. общегражданских обязательств или обязательств, предназначенных для опосредования исключительно предпринимательской деятельности, хотя бы одним из субъектов которых является предприниматель.

Автором отмечено, что регрессное обязательство является обязательством между двумя лицами и только опи­рается на основное обязательство, в котором участвовало третье лицо (третья сторона), уже не являющееся стороной в регрессном обязательстве. Как только регредиент исполнил обя­зательство за должника, т.е. когда условное регрессное обязательство превратилось в действительное, кредитор по основному обязательству отпадает и не является сторо­ной регрессного обязательства. Таким образом, автор делает вывод, что третьей стороны как самостоятельного субъекта в регрессном обязательстве, равно как и в любом обязательстве, нет. Поэтому правильнее говорить не о трех сторонах регрессного обязательства, а о трех субъектах, связан­ных между собой двумя правоотношениями, одно из которых, возникая на основе и с прекращением другого, является регрессным.

В работе выявлены особенности правового статуса сторон регрессного обязательства, возникающего в сфере предпринимательской деятельности, и предложены определения регредиента и регрессата.

Под «регредиентом» автор понимает управомоченную сторону (кредитора) в регрессном обязательстве, которая получает право требования к регрессату после прекращения основного предпринимательского обязательства, в результате исполнения им обязанности перед третьим лицом вместо его должника-регрессата, либо в результате исполнения своей обязанности, которая возникла по вине регрессата. Под «регрессатом» –обязанную сторону (должника) в регрессном обязательстве, которая обязана удовлетворить право требования регредиента, возникшее после прекращения основного предпринимательского обязательства в результате исполнения последним обязанности перед третьим лицом вместо регрессата, либо  в результате исполнения своей обязанности, которая возникла по вине регрессата.

Регредиентом и регрессатом в регрессных обязательствах, возникающих в сфере предпринимательской деятельности, могут быть как субъекты предпринимательской деятельности, так и физические лица, и публично-правовые образования. Предприниматели могут выступать как регредиентом (кредитором), так и регрессатом (должником) такого обязательства. Гражданин может выступать только одной из сторон регрессного обязательства, возникающего в сфере предпринимательской деятельности.

Рассмотрены точки зрения о правовой природе права требования гаранта, исполнившего обязательство по гарантии. Обосновано, что поскольку обязательство гаранта в силу ст. 370 ГК РФ является самостоятельным по отношению к основному обязательству, не зависит в отношениях между гарантом и бенефициаром от того обязательства, в обеспечение исполнения которого она выдана, постолькунельзя предположить применение в данном случае суброгации. Следовательно, автор делает вывод, что право требования гаранта на возмещение уплаченных бенефициару сумм, безусловно, является регрессным.

Выявлено, что конструкция ст. 379 ГК РФ предоставляет право регрессного требования гаранта к принципалу только в случае прямого указания об этом в соглашении гаранта с принципалом, во исполнение которого была выдана банковская гарантия, что вводит в заблуждение относительно основания возникновения регрессного обязательства между гарантом и принципалом. Обозначенный пробел в правовом регулировании регрессных обязательств в банковской гарантии предложено устранить путем внесения изменений в данную статью, предусматривающих право регрессного требования гаранта к принципалу независимо от соглашения об этом.

Автором исследован вопрос о возможности обеспечения регрессного обязательства залогом, поручительством и другими способами обеспечения исполнения обязательств. Наличие такой возможности в некоторых случаях представляется спорным, поскольку обязательство по банковской гарантии является условным обязательством, в отношении которого неизвестно, наступит или нет условие, с которым в будущем стороны связывали возникновение обязательства.

Доказано, что стороны основного обязательства вправе заключить договор залога недвижимости (ипотеки) для обеспечения исполнения регрессного обязательства, которое может возникнуть в будущем, поскольку возможность его возникновения уже существует в момент заключения договора ипотеки. Отсутствие в законодательстве нормы, прямо разрешающей или запрещающей использовать ипотеку в качестве способа обеспечения исполнения таких регрессных обязательств влечет проблемы в правоприменительной практики. В целях устранения обозначенного пробела предлагается ввести в п. 1 ст. 334, закрепляющей понятие и основания возникновения залога, норму о том, что залогом может быть обеспечено регрессное обязательство, которое может возникнуть в будущем.

В работе отмечено, что формулировка п. 1 ст. 365 ГК РФ, устанавливающая, что к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству, дает возможность сделать явный вывод о суброгационной природе права требования поручителя, исполнившего основное обязательство за должника, поскольку основное обязательство при исполнении его поручителем за должника не прекращается

Диссертант указывает, что при применении сконструированного законодателем субогационного подхода к природе права требования поручителя, исполнившего обязательство, возникают следующие проблемы.

Во-первых, исполнение, осуществляемое поручителем, не всегда совпадает с надлежащим исполнением основного обязательства должником. Это очевидно, когда речь идет об обеспечении поручительством обязательств не денежных, а предполагающих исполнение в натуре: например, при обеспечении поручительством обязательств поставщика по договору поставки или подрядчика по договору подряда. Соответственно при реализации своего права требования к поручителю кредитор получает денежное возмещение. Однако по конструкции суброгации к поручителю переходят права кредитора по основному обязательству, т.е. право требования от должника исполнения обязательства в натуре. Следовательно, и поручитель имеет право требовать от должника только исполнения обязательства в натуре, но ни при каких условиях – возврата уплаченных кредитору денежных средств. При суброгации в данном случае поручитель может оказаться в ситуации, когда он вынужден будет принять ненужную ему вещь, что не всегда может быть интересно поручителю. Однако, автор отмечает, что на практике поручитель требует от должника не исполнения в натуре, а возмещения денежных средств, уплаченных за него кредитору, что никак не укладывается в рамки предусмотренной ст. 365 ГК РФ суброгационной конструкции. Таким образом, между поручителем и должником продолжает существовать основное обязательство, но с изменившимися характером и объемом требований кредитора, которым теперь уже становится поручитель.

Во-вторых, применение суброгации фактически сокращает срок судебной защиты по требованиям поручителя кдолжнику. Это обусловлено тем, что согласно ст. 201 ГК РФ перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления, в отличие от регрессных обязательств, по которым течение срока исковой давности в силу п. 3 ст. 200 ГК РФ начинается только с момента исполнения основного (первоначального) обязательства. Следовательно, при модели суброгации продолжает течь срок исковой давности по основному обязательству, а оно может возникнуть задолго раньше момента исполнения поручителем за должника, и, соответственно до момента перехода к нему прав кредитора. Таким образом,поручитель в результате суброгации может получить требование кредитора с истекшим сроком давности .

Таким образом, автором выявлено, что предусмотренная пунктом 1 ст. 365 ГК РФ суброгационная модель, по которой строится право требования поручителя, исполнившего обязательство, к должнику по основному обязательству, не отвечает целям защиты прав поручителя, поскольку применение суброгации, во-первых, предполагает переход права требования к должнику в том виде, в котором оно существовало у кредитора, т.е. право требовать исполнения обязательства в натуральной форме, а не в денежной, что не всегда в интересах поручителя, и, во-вторых,фактически сокращает срок исковой давности по требованиям поручителя к должнику.

В целях устранения обозначенных ущемлений нами предлагается предоставить поручителю, исполнившему обязательство, регрессное право требования к должнику по основному обязательству, закрепив это в п. 1 ст. 365 ГК РФ.

Автор определяет, что конструкция регресса предусмотрена только в одном из видов страховых обязательств – по обязательному страхованию автогражданской ответственности. Субъектами предпринимательской деятельности в обязательстве по такому страхованию могут выступать как страховщик, так и страхователь.

В рамках обязательного страхования гражданской ответственности автором рассмотрена научная дискуссия относительно природы схожих правовых институтов: регресса и суброгации.

Автору представляется, что для страхования ответственности характерна конструкция не суброгации, а регрессного обязательства, при котором основой регресса выступает страховое правоотношение, связывающее страховщика и страхователя, застраховавшего риск своей ответственности, т.е. должника кредитора.

По мнению диссертанта, в данном случае законодатель исходил из возникновения регрессного обязательства, исключив применение суброгации. В защиту такого подхода автор приводит следующие соображения. Во-первых, предусмотренные в ст. 14 ФЗ об ОСАГО случаи регресса связаны с особо опасными нарушениями в области безопасности дорожного движения. Применение в данном случае суброгации в силу п. 1 ст. 965 ГК РФ позволило бы исключить ответственность страхователя. Возникновение же регрессного требования страховщика к страхователю, ответственному за вред, возмещенный в результате страхования, не может быть исключено договором страхования гражданской ответственности. Кроме того, регресс, с учетом особенностей исчисления сроков исковой давности, предполагает увеличение срока ответственности лица, виновного в причинении вреда. Во-вторых, при наличии конструкции суброгации в обязательном страховании автогражданской ответственности к страховщику должно было бы переходить право требования, которое возникло у выгодоприобретателя-потерпевшего к причинителю вреда-страхователю или застрахованному по полису обязательного страхования автогражданской ответственности лицу. Однако при применении суброгации по отношению к страхователю или застрахованному лицу они все равно несли бы прямой ущерб в результате наступления страхового случая, а страховщик выступал бы просто как лицо, опосредующее возмещение вреда потерпевшему. В-третьих, страховая выплата потерпевшему прекращает деликтные отношения, и, следовательно, прекращено и право требования, которое могло бы перейти от выгодоприобретателя (потерпевшего) к страховщику.

Автор отмечает, что в контексте настоящего исследования интерес вызывают такие регрессные обязательства, возникающие в рамках обязательств вследствие причинения вреда (деликтных обязательств), хотя бы одной из сторон в которых выступает субъект предпринимательской деятельности. В частности, это деликтные обязательства по возмещению субъектм предпринимательской деятельности за вред, причиненный его работниками.

Ответственность субъекта предпринимательской деятельности за вред, причиненный его работниками, обусловлена, по мнению автора, тем, что в действиях рабочих и служащих, исполняющих свои обязанности, отражена деятельность организации. Поэтому субъект предпринимательской деятельности как работодатель отвечает не за чужие противоправные действия, а за свои.

Автор пришел к выводу, что регрессное требование субъекта предпринимательской деятельности к работнику являются гражданско-правовым, а не трудовым обязательством, поскольку право на регрессное требование возникает только тогда, когда в соответствии с законом или договором лицо возместит вред и у него в результате этого появляется реальный (но не предполагаемый) имущественный ущерб. Реальные убытки подлежат компенсации в порядке обратного требования за счет причинителя вреда при условии, если регредиент возместит вред, причиненный регрессатом, то есть восстановит потерпевшему прежнее имущественное положение.

В целях уяснения сущности регрессных обязательств в корпоративных правоотношениях автором произведен правовой анализ понятий «корпорация» и «корпоративные правоотношения».

Диссертант придерживается широкого подхода к пониманию корпоративных отношений, понимая под корпоративными правоотношениями урегулированные нормами права общественные отношения, возникающие в связи с созданием и деятельностью корпорации как юридического лица.

В корпоративных правоотношениях регрессные обязательства могут возникать между юридическим лицом как субъектом предпринимательской деятельности и его учредителями (участниками). При несении юридическим лицом ответственности за действия его учредителей (участников) такое юридическое лицо будет регредиентом в регрессном обязательстве. И, соответственно, наоборот, если учредитель (участник) ответил по долгам юридического лица, он в регрессном обязательстве будет кредитором (регредиентом).

Представляется, что учредители (участники) юридического лица, связанные с ним корпоративными правоотношениями, во многих случаях несут субсидиарную ответственность по его обязательствам, равно как само юридическое лицо нередко отвечает по долгам своих учредителей (участников). Нельзя исключать возникновения на практике ситуаций, в рамках которых учредитель (участник) юридического лица добровольно исполняет обязательство юридического лица перед третьими лицами. Однако правовой механизм взаимной ответственности в отношениях между юридическим лицом и его учредителями (участниками), до настоящего времени не выработан.

Поэтому представляется целесообразным законодательно установить право предъявления регрессного требования со стороны учредителя (участника) любого коммерческого юридического лица к такому юридическому лицу или его остальным учредителям (участникам) в случае исполнения за свой счет, добровольно, по собственной инициативе обязательств юридического лица в отношении его кредиторов. 

 

 

 

 

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

 

Нормативные правовые акты

  1. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12.12.1993 г. // Рос. газета. - 1993. - 25 дек.
  2. Гражданский кодекс Российской Федерации: Ч. 2 от 26 января 1996 г. N 14-ФЗ (с посл. изм. и доп.) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - № 5. - Ст. 410.
  3. Гражданский кодекс Российской Федерации: Ч. 1 от 30 ноября 1994 г. N 51-ФЗ (с посл. изм. и доп.) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. - № 32. - Ст. 3301.
  4. Трудовой кодекс РФ // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2002. - N 1 (ч. 1). - Ст. 3.
  5. Федеральный закон от 25.04.2002 г. № 40-ФЗ (в ред. от 30.12.2008 г., с изм. от 28.02.2009 г.) «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» // Собрание законодательства Российской Федерации. -  2002. - N 18. - Ст. 1720.
  6. Федеральный закон от 30.06.2006 г. N 90-ФЗ «О внесении изменений в Трудовой кодекс Российской Федерации, признании недействующими на территории Российской Федерации некоторых нормативных правовых актов СССР и утратившими силу некоторых законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2006. - N 27. - Ст. 2878.
  7. Федеральный закон от 25.06.2002 г. N 115-ФЗ (в ред. от 08.05.2009 г.) «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2002. - N 30. - Ст. 3032.
  8. Федеральный закон от 16.07.1998 г. N 102-ФЗ (в ред. от 30.12.2008 г.) «Об ипотеке (залоге недвижимости)» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1998. - N 29. - Ст. 3400.
  9. Федеральный закон от 08.02.1998 г. N 14-ФЗ (в ред. от 29.04.2008 г., с изм. от 22.12.2008 г.) «Об обществах с ограниченной ответственностью» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1998. - N 7. - Ст. 785.
  10. Федеральный закон от 08.05.1996 г. N 41-ФЗ (в ред. от 18.12.2006 г.) «О производственных кооперативах» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - N 20. - Ст. 2321.
  11. Федеральный закон от 12.01.1996 г. N 7-ФЗ (в ред. от 23.07.2008 г, с изм. от 24.07.2008 г.) «О некоммерческих организациях» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - N 3. - Ст. 145.
  12. Федеральный закон от 26.12.1995 г. N 208-ФЗ (в ред. от 07.05.2009 г.) «Об акционерных обществах» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - N 1. - Ст. 1.
  13. Закон РФ от 27.11.1992 г. N 4015-1 (в ред. от 29.11.2007 г.) «Об организации страхового дела в Российской Федерации» // Ведомости СНД и ВС РФ. - 1993. - N 2. - Ст. 56.
  14. Закон РФ от 07.02.1992 г. N 2300-1 (в ред. от 23.07.2008 г.) «О защите прав потребителей» // Ведомости СНД и ВС РФ. - 1992. - N 15. - Ст. 766; СЗ РФ. - 1996. - N 3. - Ст. 140.
  15. Постановление Правительства РФ от 08.12.2005 г. N 739 (в ред. от 21.06.2007 г.) «Об утверждении страховых тарифов по обязательному страхованию гражданской ответственности владельцев транспортных средств, их структуры и порядка применения страховщиками при определении страховой премии» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2005. - N 51. - Ст. 5527.
  16. Постановление Правительства РФ от 07.05.2003 г. N 263 (в ред. от 29.02.2008 г.) «Об утверждении Правила обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2003. - N 20. - Ст. 1897.
  17. Распоряжение ФКЦБ РФ от 04.04.2002 г. N 421/р «О рекомендации к применению кодекса корпоративного поведения» // Вестник ФКЦБ России. - 2002. - N 4.
  18. Закон РСФСР N 445-1 от 25.12.1990 г. «О предприятиях и предпринимательской деятельности» // Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1990. - N 30. - Ст. 418 (утратил силу).
  19. Гражданский кодекс РСФСР 1964 г. // Ведомости ВС РСФСР. - 1964. - N 24. Ст. 406 (утратил силу).
  20. Гражданский кодекс РСФСР 1964 г. // Ведомости ВС РСФСР. - 1964. - N 24. Ст. 406 (утратил силу).
  21. Гражданский кодекс Грузии. Принят 26 июня 1997 г. Введен в действие 25 ноября 1997 г. (с поправками и изменениями на 26 ноября 2001 г.) / Науч. ред. З.К. Бигвава. - СПб.: Юрид. центр Пресс, 2002.
  22. Гражданский кодекс Квебека. М.: СТАТУТ, 1999. С. 240.
  23. Гражданский кодекс Латвийской республики. Принят 23 января 1937 г. Введен в действие с 1992 г. / Науч. ред. и предисл. Н.Э. Лившиц. - СПб.: Юрид. центр Пресс, 2001.
  24. Гражданский кодекс Нидерландов: Пер. с голл. М. Ферштмана / Отв. ред. Ф.Й.М. Фельдбрюгге. - Лейден, 1996. С. 283.
  25. Швейцарский обязательственный закон (30 марта 1911 г.). - М.: РАНИОН, 1930.

 

Учебная и монографическая литература:

  1. Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. - М., 1940.
  2. Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву: В 2 т. Т. 1 // Избранные труды по гражданскому праву. - М.: ЦентрЮрИнфор, 2002.
  3. Агафонов А.В. Ответственность за посягательства на безопасность жизни или здоровья потребителей (историко-правовой анализ) / Под общ. ред. докт. юрид. наук, проф. С.Н. Сабанина. - СПб.: Юридический центр Пресс, 2004.
  4. Андреев В.К. Предпринимательское законодательство России: научные очерки. - М.: Статут, РАП, 2008.
  5. Ансон В. Договорное право / Под ред. О.Н. Садикова. - М.: Юрид. лит., 1984.
  6. Баранов В.М. Классификация в российском законодательстве: Монография / В.М. Баранов, Е.В. Чуманов. - Н. Новгород, 2005.
  7. Барон Ю. Система римского гражданского права. Вып. 3. Книга 4.Обязательственное право. - СПб., 1910.
  8. Бару М.И. Регрессные обязательства в трудовом праве. - М.: Госюриздат, 1962.
  9. Белов В.А. Поручительство. Опыт теоретической конструкции обобщения арбитражной практики. - М.: ЮрИнфорР, 1998.
  10. Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. - 2-е изд., стер. - М.: Центр ЮрИнфоР, 2001.
  11. Белых В.С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России: монография. - М.: Проспект, 2009.
  12. Бержель Ж.Л. Общая теория права. Пер. с фр. - М.: Издательский дом NОТА ВENЕ, 2000.
  13. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая. Общие положения. - М., 2002. 
  14. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. - М.: Статут, 1997.
  15. Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. - М., 1950.
  16. Бусыгин А.В. Предпринимательство. Основной курс: Учеб. для вузов. - М., 1997.
  17. Былков В.В., Рыженков А.Я. Природа неосновательного обогащения: правоотношение, юридический факт, имущество. - Волгоград: Панорама, 2005.
  18. Васильев А.М. Правовые категории. Методологические аспекты разработки категории теории права. - М., 1976.
  19. Виндшейд Б. Об обязательствах по римскому праву / Пер. с нем. А.Б. Думашевского. - СПб.: Тип. А. Думашевского, 1875.
  20. Вошатко А.В. О сущности уступки требования // Очерки по торговому праву / Под ред. Е.А. Крашенинникова. - Вып. 7. - Ярославль, 2000.
  21. Годэме Е. Общая теория обязательств. Перевод с французского. - М.: Юрид. изд-во МЮ СССР, 1948.
  22. Гольмстен А.X. Опыт построения общего учения о праве регресса. - СПб., 1911.
  23. Гонгало Б.М. Учение об обеспечении обязательств. Вопросы теории и практики. - М.: Статут, 2004.
  24. Гражданский процесс: Учебник. Подготовлен ВЮИН НКЮ СССР. - М., 1938.
  25. Гражданский процесс: Учебник / Под ред. С.Н. Абрамова. - М., 1948.
  26. Гражданское право. Общая и особенная части: учебник / А.П. Фоков, Ю.П. Попов, И.А. Черкашина; отв. ред. А.П. Фоков. - М.: КНОРУС, 2007.
  27. Гражданское право: Учебник / Под общ. ред. С.С. Алексеева. - М.: ТК ВЕЛБИ, 2006.
  28. Гражданское право: Учебник / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. - Т. 1. - М., 2006.
  29. Гражданское право: Учебник / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. -Т. 1. - 6-е изд., перераб. и доп. - М.: ООО «ТК Велби», 2002.
  30. Гражданское право: Учебник / Под ред. А.П. Сергеева и Ю.К. Толстого. - Ч. 2. - М., 1997.
  31. Гражданское право. Т. II. Полут. 1 / Под ред. Е.А. Суханова. - М.: Волтерс Клувер, 2004.
  32. Гражданское право. Т. III / Под ред. Е.А. Суханова. - М., 2006.
  33. Гражданское право: Учебник. Ч. 1 / Под ред. А.Г. Калпина. - М., 1999.
  34. Гражданское право. Часть первая: Учебник / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. - 2-е изд., перераб. и доп. - М.: Юрист, 2002.
  35. Гражданское и торговое право зарубежных стран / Под общ. ред. В.В. Безбаха и В.К. Пучинского. - М., 2004.
  36. Гражданское и торговое право капиталистических государств: Учеб. / Отв. ред. Е.А. Васильев. - М., 1993.
  37. Дедиков С.В. Комментарий Федерального закона «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств». - СПб., 2003.
  38. Дедиков С.В. Обязательное страхование автогражданской ответственности: вопросы и ответы. - Выпуск 1. - М.: Волтерс Клувер, 2004.
  39. Дернбург Г. Пандекты: Обязательственное право. Т. 2: Вып. 3 / Пер. под ред.: П. Соколовский; Ред.: А.Э. Вормс, И.И. Вульферт. - 3-е рус. изд. - М, 1911.
  40. Дювернуа Н.Л. Конспект лекций по гражданскому праву. - СПб, 1894.
  41. Ерпылева Н.Ю. Международное банковское право. - М.: Дело, 2004.
  42. Ершова И.В., Иванова Т.М. Предпринимательское право: Учеб. пособие. - М.: Юриспруденция, 1999.
  43. Жилинский С.Э. Правовая основа предпринимательской деятельности (предпринимательское право): Курс лекций. - М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1998.
  44. Завидов Б.Д. Постатейный комментарий к Федеральному закону «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств». - М., 2004.
  45. Завидов Б.Д., Трунов И.Л. Постатейный научно-практический комментарий к Федеральному закону «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств». - М., 2004.
  46. Занковский С.С. Предпринимательские договоры. - М., 2004.
  47. Иоффе О.С. Общее учение об обязательствах // Избранные труды: В 4 т. - Т. III. Обязательственное право. - СПб., 2004.
  48. Иоффе О.С. Обязательное право. М., 1975.
  49. Кабатова Е.В. Комментарий к Гражданскому кодексу РФ, части первой. - М., 2004.
  50. Калмыков Ю.Х. Вопросы применения гражданско-правовых норм. - Саратов, 1976.
  51. Кашанина Т.В. Корпоративное (внутрифирменное) право. - М., 2003.
  52. Кашанина Т.В. Корпоративное право. Право хозяйственных товариществ и обществ. - М., 1999.
  53. Козлова Н.В. Понятие и сущность юридического лица. Очерк истории и теории: Учеб. пособие для вузов. - М., 2003.
  54. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный) / Отв. ред. О.Н. Садиков. - М.: Инфра-М, 2006.
  55. Комментарий к ГК РСФСР / Отв. ред. С.Н. Братусь и О.Н. Садиков. - 3-е изд., испр. и доп. - М.: Юридическая литература, 1982.
  56. Комментарий к ГК РСФСР / Под ред. проф. С.Н. Братуся и О.Н. Садикова. - М., 1982.
  57. Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР / Под ред. С.Н. Братуся и О.Н. Садикова. - М., 1998.
  58. Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР. - М., 1970.
  59. Коммерческое право: Учеб. / Под ред. В.Ф. Попондопуло, В.Ф. Яковлевой. - СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 1997.
  60. Корпоративное право: учебник для студентов вузов, обучающихся по направлению «Юриспруденция» / Отв. ред. И.С. Шиткина. - М.: Волтерс Клувер, 2007.
  61. Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. - М., 1975.
  62. Лаптев В.В. Предпринимательское право: понятие и субъекты. - М.: Юристъ, 1997.
  63. Майданик Л. Регрессные иски профсоюзов и иски потерпевших к предприятиям. - Изд. 2-е. - М., 1946.
  64. Мицкевич А.В. Субъекты советского права. - М., 1962.
  65. Могилевский С.Д., Самойлов И.А. Корпорации в России: правовой статус и основы деятельности. - М.: Дело, 2006.
  66. Несостоявшаяся кодификация гражданского законодательства России. 1800-1825 гг. / С.В. Кодан, Р.С. Тараборин. - Екатеринбург: Зерцало-Урал, 2002.
  67. Новицкий И.Б. Регрессные обязательства между социалистическими хозяйственными организациями. - М.: Государственное издательство юридической литературы, 1952.
  68. Новицкий И.Б., Лунц Л.Л. Общее учение об обязательстве. - М., 1950.
  69. Новоселова Л.А. Проценты по денежным обязательствам. - 2-е изд., испр, и доп. - М., 2003.
  70. Новоселова Л.А. Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике. факторинг. - М.: Статут, 2003.
  71. Романова Е.В. Правила торговли и защита прав продавца. - М.: Альфа-Пресс, 2005.
  72. Павлович Я.А. Независимые документарные обязательства: научно-практическое издание. - М.: Волтерс Клувер, 2006.
  73. Павлодский Е.А. Договоры организаций и граждан с банками. - М.: Статут, 2000.
  74. Петров Д.А. Страховое право: Учеб. пособие. - СПб., 2000.
  75. Петров М.И. Комментарий к Федеральному закону «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств». - М., 2005.
  76. Победоносцев К.П. Курс гражданского права. - М., 2003.
  77. Подхолзин Б.А. Автострахование. Комментарий к Закону «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств». - М., 2003.
  78. Попондопуло В.Ф. Правовой режим предпринимательства. - СПб., 1994.
  79. Почуйкин В.В. Основные проблемы уступки права требования в современном гражданском праве России. - М., 2003.
  80. Предпринимательское право / Под ред. Н.И. Косяковой. - М.: РГГУ, 2008.
  81. Предпринимательское (хозяйственное) право: Учеб. В 2 т. / Отв. ред. О.М. Олейник. - Т. 1. - М.: Юристъ, 1999.
  82. Предпринимательское (хозяйственное) право. - М., 2006.
  83. Пугинский Б.И. Коммерческое право России. - М.: Юрайт, 2000.
  84. Ровный В.В. Гражданско-правовая природа предпринимательства. - Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1996.
  85. Ровный В.В. Понятие и признаки предпринимательства (гражданско-правовой аспект). - Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1998.
  86. Саватье Р. Теория обязательств. Юридический и экономический очерк: Перевод с французского. - М.: Прогресс, 1972.
  87. Сарбаш С.В. Исполнение договорного обязательства. - М.: Статут, 2005.
  88. Сарбаш С.В. Обязательства с множественностью лиц и особенности их исполнения. - М., 2004.
  89. Семеусов В.А. Предпринимательство и право: Учеб. пособие. - Иркутск: Изд-во ИГЭА, 1996.
  90. Семеусов В.А., Тюкавкин А.А., Пахаруков А.А. Правовые проблемы предпринимательской (экономической) деятельности. - Иркутск: Изд-во ИГЭА, 2001.
  91. Серебровский В.И. Избранные труды по наследственному и страховому праву. - М.: Статут, 1999.
  92. Серебровский В.И. Избранные труды по наследственному и страховому праву. - М.: Статут, 1997.
  93. Синайский В.И. Русское гражданское право. - М.: Статут, 2002.
  94. Словарь иностранных слов. - М., 1980.
  95. Словарь русского языка: в 4-х т. / АН СССР, Ин-т рус. яз; Под ред. А.П. вгеньевой. - 2-е изд., испр. и доп. - Т. 3 П-Р. - М.: Русский язык, 1983.
  96. Смирнов В.Т. Регрессные иски в обязательствах из причинения вреда. - М.: Госюриздат, 1960.
  97. Смирнов В.Т., Собчак А.А. Общее учение о деликтных обязательствах в советском гражданском праве. - Л.: ЛГУ, 1983.
  98. Советский гражданский процесс: Библиотечка районного прокурора / Под ред. А.Я. Вышинского. - Вып. IV. - М.: Юридическое издательство НКЮ Союза ССР, 1938.
  99. Советское гражданское право: Учебник / Отв. ред. В. А. Рясенцев. - Ч. 1. - М. 1960.
  100. Советское гражданское право: Учебник / Отв. ред. В.Т. Смирнов, Ю.К. Толстой, А.К. Юрченко. - Ч. 1. - Л.: Изд.-во ЛГУ, 1982.
  101. Советское гражданское право: Учебник / Под ред. О.А. Красавчикова. - Т. I. - M.: Высшая. школа, 1968.
  102. Советское гражданское право: В 2 т. Т. 1 / Отв. ред. И.Б. Новицкий, П.Е. Орловский. - М., 1987.
  103. Споры при дорожно-транспортных происшествиях: Сборник документов / Под общ. ред. М.Ю. Тихомирова. - М., 2006.
  104. Справочник по страхованию в промышленности / Пер. с нем. под ред. Н.А.Никологорского. - М.: ЮНИТИ, 1994.
  105. Судебная практика Верховного суда РСФСР. - 1927. - № 7.
  106. Тетерин С.В. Юридический состав, влекущий суброгацию // Теоретические аспекты современного российского права: Сборник научных трудов. - Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2003.
  107. Философский энциклопедический словарь / Ред.-сост. Е.Ф. Губский, Г.В. Кораблева, В.А. Лутченко. - М.: ИНФРА-М, 1997.
  108. Флейшиц Е.А. Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения. - М., 1951.
  109. Фогельсон Ю.Б. Комментарий к страховому законодательству (постатейный). - М.: Юристъ, 2002.
  110. Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. - М., 1974.
  111. Хозяйственное право / Под ред. В.К. Мамутова. - Киев, 2002.
  112. Худяков А.И., Худяков А.А. Страхование гражданской ответственности владельцев транспортных средств. - СПб., 2004.
  113. Цитович П.П. Обязательства по русскому гражданскому праву. - Киев, 1894.
  114. Чаусская О.А. Гражданское право: учебник для студентов образовательных учреждений среднего профессионального образования. - М.: Издательско-торговая корпорация «Дашков и К», 2007.
  115. Шевченко Г.Н. Регрессные обязательства в отношениях между социалистическими организациями. - Владивосток: Изд-во Дальневосточного ун-та, 1990.
  116. Шерстобитов А.Е. Гражданско-правовые вопросы охраны прав потребителей. - М.: Изд-во МГУ, 1993.
  117. Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. - Т. 2. - СПб., 1908.
  118. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. - М., 1995.
  119. Ярошенко К.Б. Вопросы судебной практики по делам, связанным с применением Федерального закона «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств»: Комментарий судебной практики. Выпуск 12 / Под ред. К.Б. Ярошенко. - М.: Юрид. лит., 2006.
  120. Black's Law Dictionary. Abridged Seventh Edition. Bryan A. Garner. Editor in Chief. WEST GROUP. ST. PAUL, MINN., 2000.
  121. Rowe M. Guarantees, standby letters of credit and other securities, London, 1987.
  122. Steven H. Gifis. Law Dictionary. Printed in the United States of America. Barron's Educational Series, Inc. 1996.

 

Научные статьи:

  1. Аванесова Г.А. Соглашение о предоставлении банковской гарантии // Хозяйство и право. С приложением ФЗ от 15 апреля 1998 года № 66-ФЗ «О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан». - М., 1999. № 3.
  2. Алексеев С.С. Правовые средства: постановка проблемы, понятие, классификация // Советское государство и право. - 1987. - N 6.
  3. Белов В.А. Новые способы обеспечения исполнения банковских обязательств // Бизнес и банки. - 1997. - Ноябрь. N 46 (368).
  4. Белых В.С. О корпорациях, корпоративных отношениях и корпоративном праве // Бизнес. Менеджмент. Право. - Екатеринбург, 2006. - N 2.
  5. Булаевский Б.А. О возмещении вреда, причиненного несовершеннолетними // Комментарий судебной практики. Выпуск 8 / Под ред. К.Б. Ярошенко. - М.: Юрид. лит., 2002.
  6. Витрянский В.В. Банковская гарантия // Хозяйство и право. - 1998. – N 10.
  7. Витрянский В.В. Существенные условия договора в отечественной цивилистике и правоприменительной практике // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. - 2002. - № 7.
  8. Герценштейн О. Меняем лицо по правилам // ЭЖ-Юрист. - 2008. - N 40.
  9. Голышев В.Г. Банковская гарантия: некоторые вопросы правовой природы // Банковское право. - 2003. - N 2.
  10. Гольмстен А.Х. Опыт построения общего учения о праве регресса // Юридические исследования и статьи. - Т. II. - СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1913.
  11. Дедиков С.В. Регресс и суброгация по договорам ОСАГО // Хозяйство и право. - 2004. - № 9.
  12. Егиазаров В.А. Правовая природа регрессных требований и возможность голосования регрессными требованиями на первом собрании кредиторов кредитной организации, в отношении которой введена процедура наблюдения // Право и экономика. - 2003. - N 4.
  13. Еремычева И.И., Ермаков С.Л. Банковская гарантия как способ обеспечения исполнения обязательства: эволюция и перспективы // Право и экономика. - 2003. - N 10.
  14. Ефимова Л. Страхование как способ обеспечения обязательств по кредитному договору // Хозяйство и право. - 1994. - № 7.
  15. Жуйков В. Принцип диспозитивности в гражданском судопроизводстве // Российская юстиция. - 2003. - № 7.
  16. Журавлева Ю.В. К вопросу о понятии права регресса // Сборник научных статей аспирантов и соискателей Нижегородского коммерческого института. - Вып. 10. - Н. Новгород: НКИ, 2004.
  17. Журавлева Ю.В. К вопросу о применении норм о неосновательном обогащении к регрессным требованиям // Юрист. - 2008. - N 2.
  18. Журавлева Ю.В. К вопросу о соотношении категорий «регресс» и «возмещение убытков»// Нотариус. - 2007. - N 1.
  19. Завидов Б.Д. Способы обеспечения прав предпринимателей и юридических лиц в возмездном обязательстве // Справочно-правовая система «КонсультаитПлюс».
  20. Звекова И.А. Развитие института поручительства в российском нраве // Актуальные проблемы гражданского права. Вып. 2. / Под ред. М.И. Брагинского. - М.: Статут, 2000.
  21. Каргин К.В. Классификация юридических документов // Современные проблемы государства и права: Сборник научных трудов / Под ред. В.М. Баранова, В.А. Толстика, А.В. Никитина. - Н. Новгород, 2005. - Вып. 8.
  22. Корецкий В. Регрессные иски по качеству // Арбитраж. - 1939. - № 11.
  23. Курбатов А.Я. Порядок разрешения коллизий в российском праве // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».
  24. Ломидзе О. Переход прав кредитора к другому лицу на основании закона // Российская юстиция. - 1998. - № 12.
  25. Ломидзе О.Г. Суброгация в гражданском праве России // Хозяйство и право. - 2001. - № 10.
  26. Медведев М.Ф. Теоретические проблемы природы регрессных требований работодателя к своему работнику // Журнал российского права. - 2001. -  N 7.
  27. Мусин В.А. Суброгация   в  советском   праве  // Советское государство и право. - 1976. - № 7.
  28. Павлодский Е.А. Обеспечение исполнения обязательств поручительством // Закон. - 1995. - N 5.
  29. Перепелкина Е.А. Теоретические и практические аспекты проблемы квалификации природы права требования исполнившего свое обязательство поручителя // Нотариус. - 2006. - N 1.
  30. Пыхтин С.В. ДТП как страховой случай по ОСАГО // Законы России: опыт, анализ, практика. - 2007. - N 11..
  31. Райлян А.А. Гражданско-правовая защита прав потребителя: вопросы теории и судебной практики // Арбитражный и гражданский процесс. - 2008. -  N 10.
  32. Резепов И. Регрессные требования. Возмещение ущерба за счет работника // Современный предприниматель. - 2009. - N 3.
  33. Савельев А.И. О некоторых вопросах, возникающих в связи с заключением договора поручительства без согласия должника // Гражданское право. - 2007. - № 3.
  34. Сарбаш С.В. Обеспечение исполнения кредитных обязательств // Закон. - 1997. - N 2.
  35. Сарбаш С.В. О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности (Постановление Пленума ВС РФ и ВАС РФ). Комментарий к Постановлению // Закон. - 2002. - N 2.
  36. Смирнов В.Т. К понятию регрессных обязательств // Правоведение. - 1960. - № 1.
  37. Смирнов В.Т. Обоснование деликтной ответственности юридических лиц // Проблемы гражданского и административного права. - Л., 1962.
  38. Сойко Р.П. Способы обеспечения регрессного требования при предоставлении банковской гарантии и порядок прекращения гарантийных обязательств // Банковское право. - 2003. - N 3.
  39. Степанов П.В. Корпорации в российском гражданском праве // Законодательство. - 1999. - N 4.
  40. Стнакевич А.В. Соглашение о выдаче банковской гарантии: проблемы теории и практики // Журнал российского права. - 2006. - № 1.
  41. Тариканов Д.В. Регресс и сингулярное правопреемство на основании закона в гражданском материальном и процессуальном праве // Арбитражно-процессуальное законодательство и практика его применения. Материалы регионального научно-практического семинара. - Тюмень: Изд-во Тюмен. ун-та, 2003.
  42. Терехов А.В. Соотношение суброгации и цессии в гражданском праве России // Вестник Московского университета МВД России. - 2007. - N 3.
  43. Тишанская О.В. Понятие предпринимательской деятельности // Правоведение. - 1994. - N 1.
  44. Федосов С. Договор страхования ответственности заемщика за непогашение кредита // Хозяйство и право. - 1995. - № 2.
  45. Шерстобитов А. Регрессные обязательства между социалистическими организациями в арбитражной практике // Хозяйство и право. - 1987. – N 2.
  46. Юдельсон К.С. Основные проблемы права регресса в советском граж­данском праве // Уч. тр. ВИЮН. -  Вып. IX. -  М., 1947.
  47. Юдельсон К.С. Регрессное обязательство в Основных институтах советского гражданского права // Уч. зап. Свердловск, юрид. ин-та. -  Т. 1. -  Свердловск, 1945.

 

Диссертации и авторефераты диссертаций:

  1. Вершинин С.Н. Правовое регулирование использования банковской гарантии в предпринимательской деятельности. Дисс. … к.ю.н. - М., 2007.
  2. Звягинцева М.А. Правовое регулирование поручительства по законодательству РФ. Дис. ... к.ю.н. - М. 2001. 
  3. Кисель И.В. Обязательства с участием третьих лиц: Дисс. ... к.ю.н. - М. 2002. С. 122.
  4. Кресс В.В. Обязательство по возврату банковского кредита и поручительство как способ его обеспечения. Дисс. … к.ю.н. - Томск, 1999.
  5. Кузнецов А.П. Государственная политика противодействия налоговым преступлениям в Российской Федерации (проблемы формирования, законодательной регламентации и практического осуществления): Дис. ... д.ю.н. - Н. Новгород, 2000.
  6. Сарбаш С.В. Общее учение об исполнении договорных обязательств: Дисс. ... д.ю.н. - М., 2005.
  7. Фроловский Н.Г. Управление предпринимательскими корпорациями в Российской Федерации (правовой аспект): Автореф. дисс. ... к.ю.н. - Белгород, 2004.
  8. Чебунин А.В. Актуальные гражданско-правовые проблемы страхования. Дис.... к.ю.н. - Иркутск, 2002.
  9. Шестаков В.А. Цессия в российском гражданском праве: Дис. ... к.ю.н. - Волгоград, 2003.

 

Материалы судебной практики:

  1. Постановление Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 08.10.1998 г. (в ред. от 04.12.2000 г.) № 13/14 «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами» // Вестник ВАС РФ. - 1998. - №11.
  2. Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 28.11.2003 г. N 75 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с исполнением договоров страхования» // Вестник ВАС РФ. - 2004. - N 1.
  3. Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 17.08.2004 г. N 5106/04 по делу N А40-29334/03-51-252 // Вестник ВАС РФ. - 2004. - № 12.
  4. Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 18.06.2008 г. N КГ-А40/2072-08 по делу N А40-48398/07-21-357 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».
  5. Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 03.06.2008 г. по делу N А55-8532/2007 // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».
  6. Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 29.01.2008 г. по делу N А09-2733/07-14 // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».
  7. Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 01.11.2007 г. N Ф08-6239/07 по делу N А63-17446/06-С2 // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».
  8. Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 13.09.2007 г. N Ф04-5818/2007(37498-А45-8) // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».
  9. Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 02.08.2007 г., 09.08.2007 г. N КГ-А40/7222-07 по делу N А40-79440/06-42-622 // Архив ФАС Московского округа за 2007 г.
  10. Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 05.06.2007 г. N А33-25676/05-Ф02-2015/07 // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».
  11. Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 03.05.2007 г., 11.05.2007 г. N КГ-А40/2390-07 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».
  12. Постановление ФАС Дальневосточного округа от 24.04.2007, 17.04.2007 N Ф03-А24/07-1/672 по делу N А24-3881/06-19 // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».
  13. Постановление ФАС Северо-Западного округа от 19.01.2007 по делу N А13-1395/2006-20 // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».
  14. Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 18.01.2007 N Ф04-9032/2006(30225-А02-30) по делу N А02-694/2006 / Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».
  15. Постановление ФАС Северо-Западного округа от 28.07.2006 по делу N А52-469/2006/1 // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».
  16. Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 19.06.2006 г. по делу N А43-44857/2005-22-1285 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».
  17. Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 11.03.2005 г. N А21-4682/02-С2 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».
  18. Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 31.01.2005 г. № Ф09-25Ю5-ГК // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».
  19. Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 17.01.2005 г. N Ф08-6165/2004 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».
  20. Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 30.03.2004 г. N КГ-А40/1906-04 // Архив ФАС Московского округа за 2004 г.
  21. Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 12.10.2004 г. N А56-31805/03// Справочно-правовая система «Консультант Плюс».
  22. Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 17.08.2004 г. N КГ-А40/7058-04// Справочно-правовая система «Консультант Плюс».
  23. Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 10.08.2004 г. N КГ-А40/6809-04 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».
  24. Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 15.12.2003 г. N Ф09-3675/03-ГК // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».
  25. Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 11.11.2003 г. №° Ф09-3224/03-ГК // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».
  26. Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 30.10.2002 г. N КГ-А40/7273-02// Справочно-правовая система «Консультант Плюс».
  27. Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 20.04.1998 г. N А58-1600/97-Ф02-337/98-С2 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».
  28. Постановление девятого арбитражного апелляционного суда от 01.07.2008 г. N 09АП-2913/2008-АК по делу N А40-65469/07-84-453 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».
  29. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 01.07.2008 г. и N 09АП-2305/2008-АК по делу N А40-62778/07-121-428 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».
  30. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.07.2007 г. N 09АП-9898/2007-ГК по делу N А40-55364/06-69-414 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».
  31. Постановление апелляционной инстанции Арбитражного суда г. Москвы от 12.05.2004 г. по делу N А40-36592/03-58-364 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».
  32. Решение Арбитражного суда г. Москвы от 06.12.2007 г. по делу N А40-48398/07-21-357// Справочно-правовая система «Консультант Плюс».
  33. Решение Арбитражного суда г. Москвы от 27.11.2007 г. по делу N А40-38090/07-97-335 // Архив Арбитражного суда г. Москвы за 2007 г.
  34. Решение Арбитражного суда г. Москвы от 27.11.2007 г. по делу N А40-38223/07-97-337 // Архив Арбитражного суда г. Москвы за 2007 г.
  35. Решение Арбитражного суда г. Москвы от 12.02.2007 г. по делу N А40-79440/06-42-622 // Архив Арбитражного суда г. Москвы за 2007 г.
  36. Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 07.02.1967 г. N 36 «О некоторых вопросах, возникающих в практике судов при применении норм ГК РСФСР, регулирующих возмещение вреда» // Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1967. N 4.


[1]
См.: Смирнов В.Т. К понятию регрессных обязательств // Правоведение. 1960. № 1. С. 62.

[2] См.: Юдельсон К.С. Регрессное обязательство в Основных институтах советского гражданского права // Уч. зап. Свердловск, юрид. ин-та. Т. I. Свердловск, 1945. С. 70-155; Юдельсон К.С. Основные проблемы права регресса в советском граж­данском праве // Уч. тр. ВИЮН. Вып. IX. М., 1947. С. 178-238; Майданик Л. Регрессные иски профсоюзов и иски потерпевших к предприятиям. Изд. 2-е. М., 1946; Корецкий В. Регрессные иски по качеству // Арбитраж. 1939. № 11. Из дореволюционной литературы известный интерес представляет работа Гольмстена А.X. Опыт построения общего учения о праве регресса. СПб., 1911.

[3]Словарь русского языка: в 4-х т. / АН СССР, Ин-т рус. яз; Под ред. А.П. Евгеньевой. 2-е изд., испр. и доп. Т. 3 П-Р. М.: Русский язык, 1983. С. 438.

[4]Философский энциклопедический словарь / Ред.-сост. Е.Ф. Губский, Г.В. Кораблева, В.А. Лутченко. М.: ИНФРА-М, 1997. С. 444.

[5] См.: Кузнецов А.П. Государственная политика противодействия налоговым преступлениям в Российской Федерации (проблемы формирования, законодательной регламентации и практического осуществления): Дис. ... д-ра юрид. наук. Н. Новгород, 2000. С. 24.

[6] Новицкий И.Б. Регрессные обязательства между социалистическими хозяйственными организациями. М.: Государственное издательство юридической литературы, 1952. С. 3.

[7]См.: Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 4.

[8]См.: Там же. С. 14.

[9]См.: Майданик Л. Регрессные иски профсоюзов и иски потерпевших к предприятиям. М., 1946. С. 10.

[10]См.: Советский гражданский процесс: Библиотечка районного прокурора / Под ред. А.Я. Вышинского. М.: Юридическое издательство НКЮ Союза ССР, 1938. Вып. IV; Гражданский процесс: Учебник. Подготовлен ВЮИН НКЮ СССР. М., 1938; Гражданский процесс: Учебник / Под ред. С.Н. Абрамова. М., 1948.

[11]См.: Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М., 1940. С. 158.

[12]См.: Корецкий В. Регрессные иски по качеству // Арбитраж. 1939. № 11.

[13]См.: Юдельсон К.С. Регрессное обязательство в Основных институтах советского гражданского права // Уч. зап. Свердловск, юрид. ин-та. Т. I. Свердловск, 1945. С. 70-155; Юдельсон К.С. Основные проблемы права регресса в советском граж­данском праве // Уч. тр. ВИЮН. Вып. IX. М.: Юрид. изд-во МЮ СССР, 1947. С. 178-238.

[14]См.: Гольмстен А.Х. Опыт построения общего учения о праве регресса // Юридические исследования и статьи. Т. II. СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1913. С. 185.

[15]См.: Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 15.

[16]Майданик Л. Регрессные иски профсоюзов и иски потерпевших к предприятиям. С. 10.

[17]Гражданский процесс: Учебник / Под ред. С.Н. Абрамова. М., 1948. С. 45.

[18]Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. С. 159.

[19]См.: Агарков М.М. Указ. соч. С. 158.

[20]См.: Там же. С. 159.

[21]Корецкий В. Указ. соч.

[22]См.: Гольмстен А.Х. Указ. соч. С. 184.

[23]Там же. С. 157-186.

[24]См., например, Романова Е.В.Правила торговли и защита прав продавца. М.: Альфа-Пресс, 2005. С. 203.

[25]Гольмстен А.Х. Указ. соч. С. 158.

[26]Там же. С. 160-162.

[27]Юдельсон К.С. Основные проблемы права регресса в советском праве. С. 181.

[28]См.: Там же. С. 189.

[29] Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 94.

[30]Там же. С. 145.

[31]Там же. С. 28.

[32]Там же. С. 28.

[33]Смирнов В.Т. Указ. соч. С. 72.

[34]Чаусская О.А. Гражданское право: учебник для студентов образовательных учреждений среднего профессионального образования. М.: Издательско-торговая корпорация «Дашков и К», 2007. С. 201.

[35]Новоселова Л.А. Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике. факторинг. М.: Статут, 2003. С. 38.

[36]Журавлева Ю.В. К вопросу о понятии права регресса // Сборник научных статей аспирантов и соискателей Нижегородского коммерческого института. Вып. 10. Н. Новгород: НКИ, 2004. С. 98.

[37] Егиазаров В.А. Правовая природа регрессных требований и возможность голосования регрессными требованиями на первом собрании кредиторов кредитной организации, в отношении которой введена процедура наблюдения // Право и экономика. 2003. N 4. С. 65.

[38]См.: Егиазаров В.А. Указ. соч. С. 65.

[39]Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 28.11.2003 г. N 75 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с исполнением договоров страхования» // Вестник ВАС РФ. 2004. N 1.

 

 

[40]Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М., 1940. С. 158.

[41] См.: Каргин К.В. Классификация юридических документов // Современные проблемы государства и права: Сборник научных трудов / Под ред. В.М. Баранова, В.А. Толстика, А.В. Никитина. Н. Новгород, 2005. Вып. 8. С. 27.

 

[42]См.: Баранов В.М. Классификация в российском законодательстве: Монография / В.М. Баранов, Е.В. Чуманов. Н. Новгород, 2005. С. 148-154.

[43]Васильев А.М. Правовые категории. Методологические аспекты разработки категории теории права. М., 1976. С. 61.

[44]См.: Алексеев С.С. Правовые средства: постановка проблемы, понятие, классификация // Советское государство и право. 1987. N 6. С. 16.

[45]См.: Там же. С. 16.

[46]См.: Юдельсон К.С. Основные проблемы права регресса в советском гражданском праве // Ученые труды ВИЮН. 1947. Вып. IX. С. 190.

[47]См.: Там же. С. 190.

[48]Там же. С. 190.

[49]См.: Гольмстен А.Х. Опыт построения общего учения о праве регресса // Юридические исследования и статьи. СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1913. С. 162.

[50]Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 96.

[51]Там же. С. 97.

[52]См.: Гражданское право. Т. 1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 2006. С. 629; Вошатко А.В. О сущности уступки требования // Очерки по торговому праву / Под ред. Е.А. Крашенинникова. Вып. 7. Ярославль, 2000. С. 16; Почуйкин В.В. Основные проблемы уступки права требования в современном гражданском праве России. М., 2003. С. 23-24; Терехов А.В. Соотношение суброгации и цессии в гражданском праве России // Вестник Московского университета МВД России. 2007. N 3. С. 116.

[53]См.: Барон Ю. Система римского гражданского права. Кн. IV. Обязательственное право. 1910. С. 115-124; Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1995. С. 287-288; Победоносцев К.П. Курс гражданского права. М., 2003. С. 215-216.

[54]См.: Синайский В.И. Русское гражданское право. М., 2002. С. 345-346; Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая. Общие положения. М., 2002. С. 465; Гражданское право. Т. III / Под ред. Е.А. Суханова. М., 2006. С. 43; Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 287-288; Победоносцев К.П. Указ. соч. С. 215-229.

[55]См.: Герценштейн О. Меняем лицо по правилам // ЭЖ-Юрист. 2008. N 40.

[56]Ярошенко К.Б. Вопросы судебной практики по делам, связанным с применением Федерального закона «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств»: Комментарий судебной практики. Выпуск 12 / Под ред. К.Б. Ярошенко. М.: Юрид. лит., 2006. С. 116.

[57]См.: Новоселова Л.А. Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике. Факторинг. М.: Статут, 2003. С. 19.

[58]Постановление ФАС Московского округа от 30.03.2004 г. N КГ-А40/1906-04 // Архив ФАС Московского округа за 2004 г.

[59]Постановление ФАС Московского округа от 02.08.2007 г., 09.08.2007 г. N КГ-А40/7222-07 по делу N А40-79440/06-42-622 // Архив ФАС Московского округа за 2007 г.

[60]Постановление девятого арбитражного апелляционного СУДА от 31.07.2007 г. N 09АП-9898/2007-ГК по делу N А40-55364/06-69-414; Постановление ФАС Северо-Западного округа от 11.03.2005 г. N А21-4682/02-С2 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».

[61] Решение Арбитражного суда г. Москвы от 12.02.2007 г. по делу N А40-79440/06-42-622 // Архив Арбитражного суда г. Москвы за 2007 г.

[62]Постановление президиума ВАС РФ от 17.08.2004 г. N 5106/04 по делу N А40-29334/03-51-252 // Вестник ВАС РФ. 2004. N 12.

[63]См.: Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М., 1940. С. 160; Юдельсон К.С. Основные проблемы права регресса в советском гражданском праве // Ученые труды ВИЮН. Вып. 9. М., 1947; Новицкий И.Б. Регрессные обязательства между социалистическими организациями. М., 1952. С. 145-195.

[64]См.: Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. 2. СПб., 1908. С. 425.

[65]См.: Серебровский В.И. Избранные труды по наследственному и страховому праву. М.: Статут, 1999. С. 547.

[66]См.: Комментарий к ГК РСФСР / Под ред. проф. С.Н. Братуся и О.Н. Садикова. М., 1982. С. 471.

[67] См.: Шестаков В.А. Цессия в российском гражданском праве: Дис. ... к.ю.н. Волгоград, 2003. С. 147; Тариканов Д.В. Регресс и сингулярное правопреемство на основании закона в гражданском материальном и процессуальном праве // Арбитражно-процессуальное законодательство и практика его применения. Материалы регионального научно-практического семинара. Тюмень: Изд-во Тюмен. ун-та, 2003. С.73.

[68] См.: Синайский В.И. Русское гражданское право. М.: Статут, 2002. С. 204-205, 224.

[69]См.: Цитович П.П. Обязательства по русскому гражданскому праву. Киев, 1894. С. 20.

[70] См.: Мусин В.А. Суброгация   в  советском   праве  // Советское государство и право. 1976. № 7. С. 126-130.

[71] См.: Иоффе О.С. Обязательственное право. С. 740-741; Гражданское право: Учебник / Под ред. А.П. Сергеева и Ю.К. Толстого. Ч. 2. М., 1997. С. 526-527.

[72]Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. 2-е изд., стер. М.: Центр ЮрИнфоР, 2001. С. 98.

[73] См.: Дедиков С.В. Регресс и суброгация по договорам ОСАГО // Хозяйство и право. 2004. № 9. С. 67.

[74]Кисель И.В. Обязательства с участием третьих лиц: Дисс. ... к.ю.н. М. 2002. С. 122.

[75] Сарбаш С.В. Общее учение об исполнении договорных обязательств: Дисс. ... д.ю.н. М., 2005. С. 158.

[76]Ломиде О.Г. Указ соч. С. 14-24.

[77]См.: Дедиков С.В. Указ соч. С. 41-46.

[78]Мусин В.А. Указ. соч. С. 128.

[79] Смирнов В.Т. Регрессные иски в обязательствах из причинения вреда. М.: Госюриздат, 1960. С. 8.

[80] См.: Чебунин А.В. Актуальные гражданско-правовые проблемы страхования. Дис.... к.ю.н. Иркутск, 2002. С. 121.

[81]См.: Шевченко Г.Н. Регрессные обязательства в отношениях между социалистическими организациями. Владивосток: Изд-во Дальневосточного ун-та, 1990. С. 25.

[82]См.: Виндшейд Б. Об обязательствах по римскому праву / Пер. с нем. А.Б. Думашевского. СПб.: Тип. А. Думашевского, 1875. С. 107; Дернбург Г. Пандекты: Обязательственное право. Т. 2: Вып. 3 / Пер. под ред.: П. Соколовский; Ред.: А.Э. Вормс, И.И. Вульферт. 3-е рус. изд. М, 1911. С. 194.; Барон Ю. Система римского гражданского права. Вып. 3. Книга 4.Обязательственное право. СПб., 1910. С. 105.

[83]Сарбаш СВ. Указ. соч. С. 149.

[84]См.: Белов В.А. Указ. соч. С. 98.

[85]Журавлева Ю.В. К вопросу о применении норм о неосновательном обогащении к регрессным требованиям // Юрист. 2008. N 2.

[86]Юдельсон К.С. Основные проблемы права регресса в советском граж­данском праве. Ст. 207.

[87]Былков В.В., Рыженков А.Я. Природа неосновательного обогащения: правоотношение, юридический факт, имущество. Волгоград: Панорама, 2005. С. 151.

[88]Гражданское право: Учебник. Т. 1. 6-е изд., перераб. и доп. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: ООО «ТК Велби», 2002. С. 652.

[89]Гражданское право. Часть первая: Учебник / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юрист, 2002. С. 524.

[90]См.: Гражданское право. Часть первая: Учебник / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. С. 524.

[91]Юдельсон К.С. Основные проблемы права регресса в советском граж­данском праве. С. 206.

[92]См.: Журавлева Ю.В. К вопросу о соотношении категорий «регресс» и «возмещение убытков»// Нотариус. 2007. N 1.

 

 

[93]Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975. С. 82.

[94] Бусыгин А.В. Предпринимательство. Основной курс: Учеб. для вузов. М., 1997. С. 18.

[95]См.: Ансон В. Договорное право / Под ред. О.Н. Садикова. М.: Юрид. лит., 1984. С. 130-140.

[96]См.: Ансон В. Указ. соч. С. 130-140.

[97]См.: Ровный В.В. Гражданско-правовая природа предпринимательства. Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1996. С. 34-35.

[98]Попондопуло В.Ф. Правовой режим предпринимательства. С. 14-15.

[99] См.: Ершова И.В., Иванова Т.М. Предпринимательское право: Учеб. пособие. М.: Юриспруденция, 1999. С. 3-5; Тишанская О.В. Понятие предпринимательской деятельности // Правоведение. 1994. N 1. С. 68.

[100] См.: Семеусов В.А., Тюкавкин А.А., Пахаруков А.А. Правовые проблемы предпринимательской (экономической) деятельности. Иркутск: Изд-во ИГЭА, 2001. С. 10.

 

[101]Ровный В.В. Гражданско-правовая природа предпринимательства. С. 30-31.

[102]См.: Жилинский С.Э. Правовая основа предпринимательской деятельности (предпринимательское право): Курс лекций. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1998. С. 48-49.

 

[103] См., например: Андреев В.К. Предпринимательское законодательство России: научные очерки. М.: Статут, РАП, 2008; Занковский С.С. Предпринимательские договоры. М., 2004.

[104] См.: Хозяйственное право / Под ред. В.К. Мамутова. Киев, 2002. С. 561.

[105]См.: Предпринимательское (хозяйственное) право. М., 2006. С. 236.

[106]См.: Предпринимательское право / Под ред. Н.И. Косяковой. М.: РГГУ, 2008. С. 298.

[107]Андреев В.К. Указ. соч. С. 201.

[108]См.: Агарков М.М. Указ. соч. С. 159; Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 21; Егиазаров В.А. Указ. соч. С. 65.

[109]Гражданское право: Учебник. Ч. 1 / Под ред. А.Г. Калпина. М., 1999. С. 28.

[110]См.: Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 23.

[111]См.: Юдельсон К.С. Основные проблемы права регресса в советском гражданском праве. С. 125-126.

[112]См.: Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 21.

[113]См.: Белых В.С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России: монография. М.: Проспект, 2009. С. 44.

[114]Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1990. N 30. Ст. 418.

[115]Мицкевич А.В. Субъекты советского права. М., 1962. С. 5.

[116]См.: Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М., 1974. С. 114.

[117]См.: Лаптев В.В. Предпринимательское право: понятие и субъекты. М.: Юристъ, 1997. С. 39-41; Предпринимательское (хозяйственное) право: Учеб. В 2 т. / Отв. ред. О.М. Олейник. М.: Юристъ, 1999. Т. 1. С. 232-234.

[118] Коммерческое право: Учеб. / Под ред. В.Ф. Попондопуло, В.Ф. Яковлевой. СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 1997. С. 48-57; Пугинский Б.И. Коммерческое право России. М.: Юрайт, 2000. С. 34-47; Ровный В.В. Понятие и признаки предпринимательства (гражданско-правовой аспект). Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1998. С. 5-29.

[119]Коммерческое право / Под ред. В.Ф. Попондопуло, В.Ф. Яковлевой. С. 48-57.

[120] См.: Пугинский Б.И. Коммерческое право России. С. 36.

[121] См.: Семеусов В.А. Предпринимательство и право: Учеб. пособие. Иркутск: Изд-во ИГЭА, 1996. С. 24-42.

 

[122]Предпринимательское право / Под ред. Н.И. Косяковой. М.: РГГУ, 2008. С. 89.

[123]См.: Белых В.С. Указ. соч. С. 50.

[124]Гражданское и торговое право капиталистических государств: Учеб. / Отв. ред. Е.А. Васильев. С. 84.

[125]СЗ РФ. 2002. N 1 (ч. 1). Ст. 3.

[126]См.: Федеральный закон от 30.06.2006 г. N 90-ФЗ «О внесении изменений в Трудовой кодекс Российской Федерации, признании недействующими на территории Российской Федерации некоторых нормативных правовых актов СССР и утратившими силу некоторых законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации» // СЗ РФ. 2006. N 27. Ст. 2878.

[127]См.: Райлян А.А. Гражданско-правовая защита прав потребителя: вопросы теории и судебной практики // Арбитражный и гражданский процесс. 2008. N 10.

[128] См.: Агафонов А.В. Ответственность за посягательства на безопасность жизни или здоровья потребителей (историко-правовой анализ) / Под общ. ред. докт. юрид. наук, проф. С.Н. Сабанина. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. С. 107.

[129]StevenH. Gifis. Law Dictionary. Printed in the United States of America. Barron's Educational Series, Inc. 1996. S. 102.

[130]См.: Black's Law Dictionary. Abridged Seventh Edition. Bryan A. Garner. Editor in Chief. WEST GROUP. ST. PAUL, MINN., 2000. S. 253.

[131] См.: Шерстобитов А.Е. Гражданско-правовые вопросы охраны прав потребителей. М.: Изд-во МГУ, 1993. С. 26-27.

[132]Ведомости СНД и ВС РФ. 1992. N 15. Ст. 766; СЗ РФ. 1996. N 3. Ст. 140.

[133]СЗ РФ. 2002. N 30. Ст. 3032.

[134]Ведомости ВС РСФСР. 1964. N 24. Ст. 406.

 

[135]См.: Витрянский В.В. Банковская гарантия // Хозяйство и право. 1998. N 10. С. 3-4.

[136]См., например: Гонгало Б.М. Учение об обеспечении обязательств. Вопросы теории и практики. М.: Статут, 2004; Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения (Книга 1). М.: Статут, 2001; Ем В.С. Гражданское право. Т. II. Полут. 1 / Под ред. доктора юридических наук, профессора Е.А. Суханова. М.: Волтерс Клувер, 2004; Белов В.А. Новые способы обеспечения исполнения банковских обязательств // Бизнес и банки. 1997. Ноябрь. N 46 (368). С. 5; Белов В.А. Поручительство. Опыт теоретической конструкции обобщения арбитражной практики. М.: ЮрИнфорР, 1998; Павлодский Е.А. Обеспечение исполнения обязательств поручительством // Закон. 1995. N 5; Сарбаш С.В. Обеспечение исполнения кредитных обязательств // Закон. 1997. N 2; Еремычева И.И., Ермаков С.Л. Банковская гарантия как способ обеспечения исполнения обязательства: эволюция и перспективы // Право и экономика. 2003. N 10; Голышев В.Г. Банковская гарантия: некоторые вопросы правовой природы // Банковское право. 2003. N 2.

[137]Ерпылева Н.Ю. Международное банковское право. М.: Дело, 2004. С. 434.

 

[138] См.: Стнакевич А.В. Соглашение о выдаче банковской гарантии: проблемы теории и практики // Журнал российского права. 2006. № 1. С. 112.

 

[139] Павлодский Е.А. Договоры организаций и граждан с банками. М.: Статут, 2000. С. 34.

[140]Гражданское право: Учебник: В 2 ч. Ч. 1 / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М., 2002. С. 436.

[141]Гражданский кодекс РФ. Ч. 1: Научно-практический комментарий. С. 579.

[142]Сарбаш С.В. Обеспечение исполнения кредитных обязательств // Закон. 1997. N 2. С. 96.

[143] См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М.: Статут, 1997. С. 481-482.

[144] Витрянский В.В. Существенные условия договора в отечественной цивилистике и правоприменительной практике // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2002. № 7. С. 12.

[145] Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву: В 2 т. Т. 1 // Избранные труды по гражданскому праву. М.: ЦентрЮрИнфор, 2002. С. 442.

[146]Гольмстен А.Х. Опыт построения общего учения о праве регресса // Юридические исследования и статьи. СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1913. С. 157-186.

[147] Бержель Ж.Л. Общая теория права. Пер. с фр. М.: Издательский дом NОТА ВENЕ, 2000. С. 245.

[148]См.: Гонгало Б.М. Обеспечение исполнения обязательств. С. 142-143.

[149]Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 3 мая, 11 мая 2007 г. N КГ-А40/2390-07 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».

[150]Ерпылева Н.Ю. Международное банковское право. М.: Дело, 2004. С. 427.

[151]См.: Аванесова Г.А. Соглашение о предоставлении банковской гарантии. С. 70.

[152] Павлович Я.А. Независимые документарные обязательства: научно-практическое издание. М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 333.

[153]Вершинин С.Н. Правовое регулирование использования банковской гарантии в предпринимательской деятельности. Дисс. … к.ю.н. М., 2007. С. 88.

[154]Новицкий И.Б. Регрессные обязательства между социалистическими хозяйственными организациями, Москва, 1952 с.94

[155]Гражданское право. Часть первая / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М., 2002. С. 422.

[156]ВершининС.Н. Указ. соч. С. 88.

[157]Rowe M. Guarantees, standby letters of credit and other securities, London, 1987.

 

[158]Дювернуа Н.Л. Конспект лекций по гражданскому праву. СПб, 1894.

[159]См.: Кисель И.В. Обязательства с участием третьих лиц: Дис... канд. юрид. наук. М., 2002. С. 119.

[160] Решение Арбитражного суда г. Москвы от 27.11.2007 г. по делу N А40-38090/07-97-335 // Архив Арбитражного суда г. Москвы за 2007 г.

[161] Решение Арбитражного суда г. Москвы от 27.11.2007 г. по делу N А40-38223/07-97-337 // Архив Арбитражного суда г. Москвы за 2007 г.

 

 

[162]Постановление Президиума ВАС РФ N 5106/04 от 17.08.2004 г. по делу N А40-29334/03-51-252 // Вестник ВАС РФ. 2004. № 12.

 

[163]СЗ РФ. 1998. N 29. Ст. 3400.

[164]Решение Арбитражного суда г. Москвы от 06.12.2007 г. по делу N А40-48398/07-21-357; Постановление девятого арбитражного апелляционного суда от 01.07.2008 г. N 09АП-2913/2008-АК по делу N А40-65469/07-84-453 и N 09АП-2305/2008-АК по делу N А40-62778/07-121-428; Постановление ФАС Московского округа от 18.06.2008 г. N КГ-А40/2072-08 по делу N А40-48398/07-21-357 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».

[165]См.: Сойко Р.П. Способы обеспечения регрессного требования при предоставлении банковской гарантии и порядок прекращения гарантийных обязательств // Банковское право. 2003. N 3. С. 89.

[166]См.: Сойко Р.П. Указ. соч. С. 90.

[167]Постановление апелляционной инстанции Арбитражного суда г. Москвы от 12.05.2004 г. по делу N А40-36592/03-58-364; Постановление ФАС Московского округа от 10.08.2004 г. N КГ-А40/6809-04 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».

[168]Постановление апелляционной инстанции Арбитражного суда г. Москвы от 12.05.2004 г. по делу N А40-36592/03-58-364 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».

 

[169]См.: Ломидзе О.Г. Суброгация в гражданском праве России // Хозяйство и право. 2001. № 10. С. 20; Перепелкина Е.А. Теоретические и практические аспекты проблемы квалификации природы права требования исполнившего свое обязательство поручителя // Нотариус. 2006. N 1. С. 63; Мусин В.А. Суброгация в советском праве // Советское государство и право. 1976. N 7. С. 129-130. С. 126-130; Белов В.А. Поручительство. Опыт теоретической конструкции и обобщения арбитражной практики. М.: ЮрИнформ, 1998. С. 91-101; Кисель И.В. Обязательства с участием третьих лиц: Дис... канд. юрид. наук. М., 2002. С. 109-182.

[170]Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 12 октября 2004 г. N А56-31805/03; Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 17 августа 2004 г. N КГ-А40/7058-04; Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 30 октября 2002 г. N КГ-А40/7273-02; Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 17 января 2005 г. N Ф08-6165/2004; Постановление Высшего Арбитражного Суда РФ от 17 августа 2004 г. N 5106/04 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».

[171]См.: Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 4-13; Смирнов В.Т. Указ. соч. С. 64; Юдельсон К.С. Регрессное обязательство в основных институтах советского гражданского права. С. 70-155.

[172]См.: Шерстобитов А. Регрессные обязательства между социалистическими организациями в арбитражной практике // Хозяйство и право. 1987. N 12. С. 74; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный) / Отв. ред. О.Н. Садиков. М.: Инфра-М, 2006. С. 347; Советское гражданское право: Учебник / Отв. ред. В. А. Рясенцев. Ч. 1. М. 1960. С. 491; Советское гражданское право: Учебник / Под ред. О.А. Красавчикова. Т. I. M.: Высшая. школа, 1968. С. 474; Советское гражданское право: Учебник / Отв. ред. В.Т.Смирнов, Ю.К. Толстой, А.К. Юрченко. Ч. 1. Л.: Изд.-во ЛГУ, 1982. С. 400; Комментарий к ГК РСФСР. 3-е изд., испр. и доп. / Отв. ред. С.Н. Братусь и О.Н. Садиков. М.: Юридическая литература, 1982. С. 253; Тетерин С.В. Юридический состав, влекущий суброгацию // Теоретические аспекты современного российского права: Сборник научных трудов. Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2003. С. 111; Кресс В.В. Обязательство по возврату банковского кредита и поручительство как способ его обеспечения. Дисс. … к.ю.н. Томск, 1999. С. 190.

[173]См.: Советское гражданское право. Т. 1 / Под ред. О.А. Красавчикова. С. 474; Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР. С. 253; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Под ред. О.Н. Садикова. С. 617.

[174]См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. Кн. 1. Изд. 3-е, стереотипное. М.: Статут, 2001. С. 375.

[175] См.: Новоселова Л.А. Проценты по денежным обязательствам. 2-е изд., испр, и доп. М., 2003. С. 131-140.; Гражданское право. Общая и особенная части: учебник / А.П. Фоков, Ю.П. Попов, И.А. Черкашина; отв. ред. А.П. Фоков. М.: КНОРУС, 2007. С. 280.

[176]Вестник ВАС РФ. 1998. №11.

[177]См.: Кресс В.В. Указ. соч. С. 192.

[178]Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 20 апреля 1998 г. N А58-1600/97-Ф02-337/98-С2 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».

[179]Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 15 декабря 2003 г. N Ф09-3675/03-ГК // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».

[180] См.: Годэме Е. Общая теория обязательств. Перевод с французского. М.: Юрид. изд-во МЮ СССР, 1948. С. 471-478; Саватье Р. Теория обязательств. Юридический и экономический очерк: Перевод с французского. М.: Прогресс, 1972. С. 381-383.

[181]См.: Звекова И.А. Развитие института поручительства в российском нраве // Актуальные проблемы гражданского права. Вып. 2. / Под ред. М.И. Брагинского, М.: Статут, 2000. С. 188.

[182]См.: Перепелкина Е.А. Указ. соч. С. 17-23.

[183]См.: Белов В.А. Указ. соч. С. 98.

[184]См.: Белов В.А. Указ. соч. С. 61-63.

[185]См.: Кресс В.В. Указ. соч. С. 195.

[186]Сарбаш С.В. Обязательства с множественностью лиц и особенности их исполнения. М.,
2004. С. 12.

[187]Звягинцева М.А. Правовое регулирование поручительства по законодательству РФ. Дис. ... к.ю.н. М. 2001.  С. 153; Кисель И.В. Указ соч. С. 133.

[188]См.: Кресс В.В. Указ. соч. С. 193.

[189]Звягинцева М.А. Указ. соч. С. 153

[190] См.: Перепелкина Е.А. Указ. соч. С. 21; 3вягинцева М.А. Указ. соч. С. 148-149.

 

[191]Гражданское право. Часть первая / Под ред. Ю.К. Толстого и А.П. Сергеева. С. 528.

[192]См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. Кн. 1. С. 468.

[193]СУ РСФСР. 1922. N 71. Ст. 904.

[194]Ведомости ВС РСФСР. 1964. N 24. Ст. 406.

[195] См.: Несостоявшаяся кодификация гражданского законодательства России. 1800-1825 гг. / С.В. Кодан, Р.С. Тараборин. Екатеринбург: Зерцало-Урал, 2002. С. 163.

[196]Звягинцева М.А. Указ. соч. С. 159.

[197]Там же. С. 159.

[198] См.: Гражданское право: учеб. / Под общ. ред. С.С. Алексеева. М.: ТК ВЕЛБИ, 2006. С. 187-188.

[199]Постановление ФАС Уральского округа от 11.11.2003 г. №° Ф09-3224/03-ГК; Постановление ФАС Уральского округа от 31.01.2005 г. № Ф09-25Ю5-ГК // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».

[200]См.: Савельев А.И. О некоторых вопросах, возникающих в связи с заключением договора поручительства без согласия должника // Гражданское право. 2007. № 3. С. 16-17.

[201]Кресс В.В. Указ. соч. С. 196-197. Перепелкина Е.А. Указ. соч. С. 21.

[202]См.: Перепелкина Е.А. Указ. соч. С. 21.

[203]Кресс В.В, Указ. соч. С. 199.

[204] См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный) / Отв. ред. О.Н. Садиков. М.: Инфра-М, 2006. С. 617-618; Завидов Б.Д. Завидов Б.Д. Способы обеспечения прав предпринимателей и юридических лиц в возмездном обязательстве // Справочно-правовая система «КонсультаитПлюс».

[205]Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 19.06.2006 г. по делу N А43-44857/2005-22-1285 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс».

 

[206]Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. N 2. Ст. 56.

[207]См.: Фогельсон Ю.Б. Комментарий к страховому законодательству (постатейный) М.: Юристъ, 2002. С. 22.

[208]См.: Петров Д.А. Страховое право: Учеб. пособие. СПб., 2000.

[209]Фогельсон Ю.Б. Указ. соч. С. 22.

[210]СЗ РФ. 2002. N 18. Ст. 1720.

[211]Мусин В.А. Суброгация в советском гражданском праве // Советское государство и право. 1976. N 7.

[212]Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. 2. М., 2000. С. 425.

[213]Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР / Под ред. С.Н. Братуся и О.Н. Садикова. М., 1998. С. 471.

[214]Ломидзе О. Переход прав кредитора к другому лицу на основании закона // Российская юстиция. 1998. № 12.

[215]См.: Серебровский В.И. Избранные труды по наследственному и страховому праву. М.: Статут, 1997. С. 548.

[216]Новицкий И.Б. Регрессные обязательства между социалистическими хозяйственными организациями. М.: Госюриздат, 1952. С. 19.

[217]Бару М.И. Регрессные обязательства в трудовом праве. М.: Госюриздат, 1962. С. 123.

[218]См.: Ефимова Л. Страхование как способ обеспечения обязательств по кредитному договору // Хозяйство и право. 1994. №7.

[219]См.: Федосов С. Договор страхования ответственности заемщика за непогашение кредита // Хозяйство и право. 1995. №2. С.111.

[220]См.: Справочник по страхованию в промышленности / Пер. с нем. под ред. Н.А.Никологорского. М.: ЮНИТИ, 1994. С. 33.

[221] См.: Подхолзин Б.А. Автострахование. Комментарий к Закону «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств». М., 2003. С. 71; Завидов Б.Д. Постатейный комментарий к Федеральному закону «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств». М., 2004. С. 85; Петров М.И. Комментарий к Федеральному закону «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств». М., 2005. С. 136; Завидов Б.Д., Трунов И.Л. Постатейный научно-практический комментарий к Федеральному закону «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств». М., 2004. С. 66, 67; Дедиков С.В. Комментарий Федерального закона «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств». СПб., 2003. С. 292, 293.

[222] См.: Худяков А.И., Худяков А.А. Страхование гражданской ответственности владельцев транспортных средств. СПб., 2004. С. 320, 321; Кабатова Е.В. Комментарий к Гражданскому кодексу РФ, части первой. М., 2004. С. 934, 935.

[223]Споры при дорожно-транспортных происшествиях: Сборник документов / Под общ. ред. М.Ю. Тихомирова. М., 2006. С. 11.

[224]См.: Худяков А.И., Худяков А.А. Указ. соч. С. 320, 321.

[225]Постановление ФАС Северо-Западного округа от 28.07.2006 по делу N А52-469/2006/1 // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».

[226]СЗ РФ. 2003. N 20. Ст. 1897.

[227]См.: Дедиков С.В. Обязательное страхование автогражданской ответственности: вопросы и ответы. Выпуск 1. М.: Волтерс Клувер, 2004. С. 341.

 

 

[228]Постановление ФАС Центрального округа от 29.01.2008 г. по делу N А09-2733/07-14 // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».

[229]Постановление ФАС Северо-Западного округа от 19.01.2007 по делу N А13-1395/2006-20 // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».

[230]Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 01.11.2007 г. N Ф08-6239/07 по делу N А63-17446/06-С2; Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 18.01.2007 N Ф04-9032/2006(30225-А02-30) по делу N А02-694/2006; ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Дальневосточного округа от 24.04.2007, 17.04.2007 N Ф03-А24/07-1/672 по делу N А24-3881/06-19 // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».

[231]См.: Пыхтин С.В. ДТП как страховой случай по ОСАГО // Законы России: опыт, анализ, практика. 2007. N 11. С. 31.

[232]Постановление Правительства РФ от 08.12.2005 г. N 739 (в ред. от 21.06.2007 г.) «Об утверждении страховых тарифов по обязательному страхованию гражданской ответственности владельцев транспортных средств, их структуры и порядка применения страховщиками при определении страховой премии» // СЗ РФ. 2005. N 51. Ст. 5527.

 

 

[233]Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 5 июня 2007 г. N А33-25676/05-Ф02-2015/07 // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».

[234]См.: Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. М., 1950. С.200; Новицкий И.Б., Лунц Л.Л. Общее учение об обязательстве. М., 1950. С. 351; Флейшиц Е.А. Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения. М., 1951. С.7; Иоффе О.С. Обязательное право. М., 1975. С.799; Калмыков Ю.Х. Вопросы применения гражданско-правовых норм. Саратов, 1976. С.186; Гражданское право: Учебник. М.: Проспект, 1997. Т.2. С.697-698; Смирнов В.Т., Собчак А.А. Общее учение о деликтных обязательствах в советском гражданском праве.Л.: ЛГУ, 1983. С.82 и др.

[235]Иоффе О.С. Указ. соч. С.799-800.

[236]Смирнов В. Т. Обоснование деликтной ответственности юридических лиц // Проблемы гражданского и административного права. Л., 1962. С. 265-266.

[237]См.: Там же. С.267; Смирнов В. Т., Собчак А. А. Указ. соч. С. 108.

[238]См.: Смирнов В. Т. Регрессные иски в обязательствах из причинения вреда. М., 1960. С.14.

[239]См.: Медведев М.Ф. Теоретические проблемы природы регрессных требований работодателя к своему работнику // Журнал российского права. 2001. N 7. С. 68.

[240]См.: Медведев М.Ф. Указ. соч. С. 68.

[241]См.: Курбатов А.Я. Порядок разрешения коллизий в российском праве // // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».

[242] См.: Резепов И. Регрессные требования. Возмещение ущерба за счет работника // Современный предприниматель. 2009. N 3.

 

 

[243]См.: Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР. М., 1970. С.671; Советское гражданское право: Учебник. Ч.2. М., 1987. С.389.

[244]Судебная практика Верховного суда РСФСР. 1927. № 7. С. 21.

[245]См.: Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 151.

[246]Виндшейд Б. Об обязательствах по римскому праву / Пер. с
немецкого А.Б. Думашевского. СПб.: Тип. А. Думашевского, 1875. С.107; См.: Дернбург Г. Пандекты: Обязательственное право. Т. 2. Вып. 3 / Пер. под ред.: П. Соколовский; Ред.: А.Э. Вормс, И.И. Вульферт. 3-е рус. изд. М, 1911. С. 194; Барон Ю. Система римского гражданского права. Вып. 3. Книга 4.Обязательственное право. СПб., 1910. С. 105.

[247]Сарбаш С.В. Обязательства с множественностью лиц и особенности их исполнения. М., 2004. С. 149.

[248]См.: Сарбаш С.В. О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности (Постановление Пленума ВС РФ и ВАС РФ). Комментарий к Постановлению // Закон. 2002. N 2. С. 102-111.

[249]См.: Советское гражданское право: В 2 т. Т. 1 / Отв. ред. И.Б. Новицкий, П.Е. Орловский. С. 411.

[250]Швейцарский обязательственный закон (30 марта 1911 г.). М.: РАНИОН, 1930.

[251]Гражданский кодекс Латвийской республики. Принят 23 января 1937 г. Введен в действие с 1992 г. / Науч. ред. и предисл. Н.Э. Лившиц. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2001.

[252]Гражданский кодекс Квебека. М.: СТАТУТ, 1999. С. 240.

[253]См.: Жуйков В. Принцип диспозитивности в гражданском судопроизводстве // Российская юстиция. 2003. № 7.

[254]См.: Гражданское право: В 2 т. Т. 2. Полутом 1: Учебник / Отв. ред. Е.А. Суханов. Изд. 2-е, перераб. и доп. М.: Волтерс Клувер, 2004. С. 26.

[255]См.: Гражданское право. Т. 1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. Изд. 6-е, перераб. и доп. М., 2002. С. 626.

[256]Иоффе О.С. Общее учение об обязательствах // Избранные труды: В 4 т. Т. III. Обязательственное право. СПб., 2004. С. 120.

[257]См. подробнее: Сарбаш С.В. Исполнение договорного обязательства. М.: Статут, 2005.

[258]Гражданский кодекс Грузии. Принят 26 июня 1997 г. Введен в действие 25 ноября 1997 г. (с поправками и изменениями на 26 ноября 2001 г.) / Науч. ред. З.К. Бигвава. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2002.

[259]Гражданский кодекс Нидерландов: Пер. с голл. М. Ферштмана / Отв. ред. Ф.Й.М. Фельдбрюгге. Лейден, 1996. С. 283.

[260]См.: Булаевский Б.А. О возмещении вреда, причиненного несовершеннолетними // Комментарий судебной практики. Выпуск 8 / Под ред. К.Б. Ярошенко. М.: Юрид. лит., 2002.

[261]Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1967. N 4.

[262]Постановление ФАС Поволжского округа от 03.06.2008 г. по делу N А55-8532/2007 // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».

[263]Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 13 сентября 2007 г. N Ф04-5818/2007(37498-А45-8) // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».

[264]См.: Словарь иностранных слов. М., 1980. С. 261.

[265]См.: Корпоративное право: учебник для студентов вузов, обучающихся по направлению «Юриспруденция» / Отв. ред. И.С. Шиткина. М.: Волтерс Клувер, 2007. С. 5.

[266]СЗ РФ. 1996. N 3. Ст. 145.

[267]См.: Кашанина Т.В. Корпоративное право. Право хозяйственных товариществ и обществ. М., 1999. С. 1.

[268]См.: Кашанина Т.В. Корпоративное (внутрифирменное) право. М., 2003. С. 37.

[269]См.: Степанов П.В. Корпорации в российском гражданском праве // Законодательство. 1999. N 4. С. 11-15.

[270] См.: Козлова Н.В. Понятие и сущность юридического лица. Очерк истории и теории. С. 215.

[271]См.: Могилевский С.Д., Самойлов И.А. Корпорации в России. С. 28-29.

[272]См.: Корпоративное право: учебник для студентов вузов, обучающихся по направлению «Юриспруденция» / Отв. ред. И.С. Шиткина. С. 7.

[273] См.: Фроловский Н.Г. Управление предпринимательскими корпорациями в Российской Федерации (правовой аспект): Автореф. дисс. ... к.ю.н. Белгород, 2004. С. 14-15.

[274]См.: Белых В.С. О корпорациях, корпоративных отношениях и корпоративном праве // Бизнес. Менеджмент. Право. Екатеринбург, 2006. N 2. С. 57.

[275] См.: Андреев В.К. Предпринимательское законодательство России: научные очерки. М.: Статут, РАП, 2008.

[276]См.: Корпоративное право: учебник для студентов вузов, обучающихся по направлению «Юриспруденция» / Отв. ред. И.С. Шиткина. С. 15.

 

[277]См.: Гражданское и торговое право капиталистических государств / Отв. ред. Е.А. Васильев. С. 128-136; Гражданское и торговое право зарубежных стран / Под общ. ред. В.В. Безбаха и В.К. Пучинского. М., 2004. С. 119-122.

[278]СЗ РФ. 1996. N 20. Ст. 2321.

 

[279]СЗ РФ. 1996. N 1. Ст. 1.

[280]СЗ РФ. 1998. N 7. Ст. 785.

[281]См.: Шиткина И.С. Указ. соч. С. 189.

[282]Распоряжение ФКЦБ РФ от 04.04.2002 г. N 421/р «О рекомендации к применению кодекса корпоративного поведения» // Вестник ФКЦБ России. 2002. N 4.

[283]См.: Шиткина И.С. Указ. соч. С. 189.





Афоризмы о праве


Законы точно паутина, в которую попадает мелкая мошкара, но через которую прорываются шершни и осы.


Д. Свифт

Новости и факты


16.01.2013
XII очередная ежегодная конференция адвокатов Московской области состоится 25 января 2013 г. по адресу: Москва, ул. Б. Никитская, дом 53, Центральный Дом литераторов. Начало работы конференции в 11.00 часов. Регистрация делегатов с 10 час. 15 мин.


14.01.2013
План семинарских занятий с лицами, которым присвоен статус адвоката на февраль 2013 года...


14.01.2013
План семинарских занятий с лицами, которым присвоен статус адвоката на февраль 2013 года...


26.12.2012
Совет АПМО поздравляет коллег с Новым Годом.


21.11.2012
Началась регистрация участников первого ежегодного конкурса "ЮРИСТ-ПРОФЕССИОНАЛ"